Мужчина решил прямиком отправиться в типографию, сжимая в руках образец буклета. А потом наведаться в гильдию перевозок.
Вильяму хотелось выполнить любые просьбы Виктории лично, не поручая их помощникам. Ведь стоило только представить, как довольна она будет, внутри него самого рождалось нечто теплое и нежное."
"Только вместо выполнения первого пункта договоренности (вовсе не откровенного вымогательства), Вильям заехал в ближайшую фарфоровую студию. Он хотел, чтобы его цветы стояли в вазе, а не… в кастрюле.
«Страшно представить, куда она поставит следующие мои цветы. В ведро? В банку?»
А потому он сейчас, как заправский хозяин выбирал комплект из дорогих и изящных ваз с цветочной росписью.
Стоит ли говорить о том какими глазами его провожали торговки? Думать о том, что кто-то мог не узнать его, не стоило. А, значит, уже к вечеру невероятные слухи о том, что глава тайной канцелярии лично выбирал фарфор, станут известны многим, и эта незначительная ситуация начнет обсуждаться в столичных гостинных.
Мужчина нахмурился. Не любил он становиться центром слухов и сплетен. Его бы воля он бы у всех брал заявления о неразглашении.
Он старался с терпением относиться к женской натуре, требовавшей перемыть кости не только подругам, но и малознакомым женщинам. Дать оценку поведению, придумать то, чего еще нет. Мужчины его круга смотрели на это снисходительного. Чем же еще заниматься женщинам, если учебе в академии они предпочитали подыскивать выгодную партию для брака, а личному увлечению и самореализации в нем — трату денег своих мужчин: отцов, братьев, мужей или любовников.
Именно поэтому Вильям в некотором роде даже радовался, что близко знакомые ему леди точно не станут ему парой.
Опустив бумажные свертки в багажник и уже было сев за руль, взгляд Вильяма наткнулся на ювелирный салон. Ноги сами его понесли туда. Мужчина даже не стал останавливать себя.
Потом он понял, что браслет мог бы тоже дополнить потрясающую картину и украсить его женщину. Он снова начал перебирать ювелирные шедевры, но не видел ничего подходящего.