Потом крутанул стул так, что я охнула от неожиданности и склонился надо мной, поставив руки на подлокотники. Он заключил меня в капкан, обволакивая запахом свежести и чего-то цитрусового. Было вкусно и сногсшибательно.
— Виктор-р-рия, — протянул-проворчал Вил и склонился еще ниже. Полы его черного халата разошлись, открывая вид на крепкую грудь с порослью темных волос. Хотелось снова увидеть его голым. Тот дотронулся кончиком носа до моей шеи, возмутительно нежно начиная водить им по чувствительной коже. Я упиралась руками в его грудь, ощущая ее твердость.
— Почему Берг спрашивал вашего дозволения? Надеюсь, вам не пришло в голову, ограничивать меня и мою жизнь? — я вжалась спиной в кресло, чтобы хоть как-то отогнать надвигающийся дурман. Волчица скреблась внутри и радостно виляла хвостом. Я же хотела внести ясности в наши назревающие отношения. — В конце концов, я требую времени, чтобы мы как можно лучше узнали друг друга. Я уже не говорю о том, чтобы вы, наконец, разобрались кто кому истинная, а кто про запас! — я постаралась придать своему голосу как можно больше твердости, но вышло все не так.
— Конечно, нет, наша самостоятельная девочка. Наоборот, мы поддержим тебя во всем, — хрипло ответил Вил и перехватил мои руки. Потом поднял сцепленные кисти и дотронутся горячими сухими губами до пальцев рук. Прикусил подушечку указательного пальца клыками. Я округлила глаза и рвано выдохнула.
— Эм-м-м…
Но кто бы мне дал договорить. Я ощутила теплую шершавую ладонь на своем бедре, проворно пробирающуюся к незащищенному женскому местечку. Другая рука Вильяма зарылась в мои распущенные волосы, весьма ощутимо оттягивая их на затылке. Тянущее, едва различимое давление, вкупе с явной демонстрацией силы заставили простонать прямо в приоткрытые губы оборотня. Пока я пыталась не потерять себя в сладком дурмане, кружащем голову, и свыкнуться с тем, что теперь моя чувствительность всегда будет такой острой, мужчина продолжал свои сладкие пытки.
Сейчас мне показывали, что против парности очень трудности устоять, буквально все в моем теле вопило о желании слиться с мужчиной, даже мужчинами. Отдаться им без остатка, взять от них все, что те могут мне дать.