— Ты сама хоть понимаешь, что несешь? Временное утешение? Ты серьезно? — я не знаю, что мне делать: смеяться или злиться. Может, встряхнуть ее, чтобы пришла в себя.
— Вот, ты не воспринимаешь меня серьёзно. Захотел — подпустил близко; захотел — отстранил. Я так не могу, — она спрыгивает с подоконника и идёт к двери. Дергает ручку. Заперто. Я перевариваю. Да куда уж серьезнее? Это же Алиса. Я бы вообще не стал ее трогать, если бы не был уверен в себе. — Открой! Выпусти меня! — требует опять, желая сбежать.
— Уверена, что хочешь уйти?! — выходит нервно, я бы даже сказал, агрессивно.
Убегает.
Значит, серьезности ей не хватает?
Будет тебе серьезно!
Очень серьезно!
ГЛАВА 32
ГЛАВА 32
Алиса"
"Похоже, я переборщила с претензиями и обидами. Очень сильно переборщила… После того, как я заявила ему о серьезности и снова сбежала, он холоден со мной.
Дура.
Боже, какая я дура!
Я всего лишь хотела услышать слова любви, три заветных слова.
С того момента прошло две недели. Платон очень холоден. Словно нас откинуло назад. Нет, мы никогда не были столь далеки друг от друга. И мне горько и больно. Нет, я не гордо страдаю. Я пытаюсь сблизиться, но Платон непреклонен. Он словно наказывает меня, игнорируя. И если это так, то это очень жестоко. Мне уже ничего не нужно. Ни слов любви, ни этой гребаной серьезности, о которой я кричала.
Несколько дней я еще строила из себя обиженную, пока вдруг не поняла, что ему все равно. А потом еще неделю пыталась загладить вину. Готовила ему завтраки, пыталась поговорить, ждала его по вечерам, расхаживала в неприлично короткой юбке. Даже притворялась больной, но в нем ничего не дрогнуло. Сухая благодарность за завтрак, совет надеть что-нибудь потеплее и вызов доктора на дом — это все, что он мне дал.
Я в таком отчаянии, что хоть вой. Что, в принципе, и делаю по ночам в подушку, ненавижу то его, то себя за глупость.