Там, в беседке, но ты не захотела слушать, — на выдохе произношу я. Моргает, глаза уже виноватые, тонкие пальчики сжимают кружку. — Нет, есть доля моей вины, нужно было говорить с тобой иначе, но, к сожалению, я тебя не догнал.
Алиса закрывает лицо руками.
— Но ты же мог сказать, что уезжаешь…
— Мог. Но тебе было не до меня в тот момент. Ты брала от жизни все со своим неформалом, — не нужно было этого говорить, но меня ещё не отпустило.
— Что? О чем ты говоришь? — отрывает руки от лица, смотря на меня в смятении.
— Девочка моя, ты не умеешь лгать, — качаю головой. — И я бы поехал за тобой в этот чертов клуб. Оторвал бы руки и разбил бы губы твоему неформалу за то, что он посмел к тебе прикоснуться. Но чёртова беспомощность… Я мужиком себя тогда не чувствовал… А мужчина должен быть на уровень выше, сильнее…
Дышу, поднимаюсь с места, подхожу к камину, подкидывая поленья."
"— Там был только поцелуй… И я остановила Макса… Это была ошибка, — тихо произносит Алиса. — Правда…
— Я тебе верю. Кому, если не тебе, — оборачиваюсь.
Молчит, краснея.
— Или стесняешься?
— Ну зачем эти вопросы?
Она права, эти вопросы ни к чему. Надо идти и брать. Но вчера она закрылась от меня.
— Я хочу знать. Ты должна быть откровенна со мной, — уже мягче произношу. Не собираюсь я больше ее допрашивать. Мне вообще не были нужны ее ответы. Я сам хотел высказаться.
— Я не боюсь… — мнется. — Просто…
— Ой, а куда делась моя хулиганка? Готовь попу, будем воспитывать, чтобы больше не бегала, — иду на нее.
— Платон! — пищит, когда я подхожу, хватаю ее за талию и поднимаю с места.
— Что Платон? — наигранно серьезно спрашиваю, сам сажусь на диван и тяну девочку на себя.
— Что ты делаешь? — прекращает улыбаться, распахивая глаза.
— Сядь, — дёргаю, вынуждая сесть на меня сверху, лицом к лицу. Послушная, притихла, схватившись за мои плечи. Рассматриваем друг друга. — Ты подтвердила, что я твой мужчина, это на эмоциях или?.
— Или… — тихо отвечает Алиса.
Веду носом по ее шее, глубоко вдыхаю чистый цветочный запах.
— Моя сладкая, — говорю, прикасаясь губами к ее шее. Ее ладошки на моих плечах расслабляются, поглаживают.
— Я соврала, — вдруг признается она и льнет ко мне с таким сладким вздохом.
— Ммм, моя маленькая лгунья, — кусаю нежную кожу на ее шее. Смеётся. Руки уже живут своей жизнью, блуждая по ее телу, очерчивая изгибы.