Он поддается в мою сторону, и его губы в паре сантиметров от моих. Сердечко замирает, руки немеют, и коленки вот-вот подкосятся. Прям как в юности.
— А ты уже выбрала те обои, которые тебе нравятся? — выдыхает мне в губы, цепко прищурившись.
— Еще не успела… Но хочу что-то нейтральное и пастельных тонов. Может, оттенки сиреневого?
Говорим об обоях, а сердце учащает бег, будто мы устроили друг другу словесное соблазнение.
И какое между нами напряжение.
Даже в восемнадцать лет такого не было. Тонкая натянутая струна, которая может в любой момент лопнуть.
— Вы там чего застряли?! — до нас доносится обеспокоенный голос Лили. — Лифт приехал!
— Мы идем, — резво забегаю в подъезд и слышу, как Матвей вслед шумно и хрипло выдыхает.
Через несколько секунд залетаю в лифтовую кабинку и шепчу Лиле, которая держит кнопку фиксации открытых дверей:
— Молодец.
— Почему? — косит на меня недоуменный взгляд.
— Вовремя нас окликнула.
Лиля приподнимает бровь.
— Работаем в команде, — мягко пихаю ее плечом, а к моему бедру с высунутым языком приваливается Барон.
Поднимает морду, когда я на него смотрю, смачно облизывается и опять тяжело дышит.
— И что ты хотел сожрать? — спрашиваю я его.
— Кусок грязной тряпки, — в лифт заходит Матвей. — Даже думать не хочу откуда эта тряпка.
Двери лифта закрываются, и Лиля нажимает кнопку нашего этажа.
— А он нас потом лижет… — шепчу я в широкую спину Матвея, к которой хочу прижаться
— Ага, — Перекатывается пяток на носки, немного вскинув лицо.
Вновь опускаю взгляд на Барона, который свесил язык влево и влюбленными глазами смотрит на меня. Елозит хвостом по полу.
— Нельзя есть тряпки, — тихо и строго говорю я, — иначе я буду ругаться, Барон. А ругаться я умею.
— Подтверждаю, — хмыкает Матвей, но без злости, а с теплотой.
— Я с тобой сегодня еще не ругалась, — скрещиваю руки на груди.
Матвей оглядывается, и я с угрозой улыбаюсь:
— Но у нас есть все шансы поскандалить.
— А поводом будет шкаф, который я буду не так двигать?
— Возможно.
— И на строгие инструкции мне не стоит рассчитывать?
Двери лифта разъезжаются, и Лиля наваливается на Матвея, закинув на его плечи руки:
— Идем! Я устала!
И он принимает это физический контакт, как тогда, когда в нашей жизни все было хорошо и спокойно. Она вновь может вешаться на него, как озорная мартышка.
Глава 53. Ада, поговори со мной!
Наблюдаю, как Матвей моет лапы Барону моим душистым мылом, которое пахнет сиренью.