— Вот и хорошо… отдай меч десятнику Айре… снимите с него куртку, да поаккуратнее, перевяжите плечо, а я поговорю со вторым… Не стой же там, слышишь, поднимайся сюда!
Это не было приказом, но в мягком голосе была сила, противиться которой было немыслимо. Не соображая, что делает, Орешек шагнул вперед. В голове взметнулась сумятица мыслей, а левая ладонь сама, без воли хозяина, легла на пряжку пояса."
"Споткнувшись, Орешек остановился. Словно туман поднялся меж ним и подростком на сером коне… словно голос мальчика стал глуше, отдаленнее… Чужая воля продолжала звать вперед, но власть ее немного ослабла.
— Ну пожалуйста, не тяни время, нам ехать пора! Поднимайся и отдай меч десятнику. Мы тебя ждем! — журчал голос.
Отдать меч? Отдать Саймингу?
Гневное упрямство всколыхнулось в душе Орешка. Он уже понял, что скрыться не удастся, но даже чары не могли заставить его отдать чудесный меч. Прикосновение ладони к пряжке придавало сил. Превозмогая колдовство зовущего голоса, Орешек отступил к берегу, вытянул над темной водой руку и, сделав над собой усилие, разжал пальцы.
Сайминга, Лунная Рыбка, ушла в воду клинком вперед, почти без всплеска. Сраженный горем Орешек упал на колени и вскинул руки к лицу.
Потрясенный мальчик на несколько мгновений замолчал, а потом вновь протянул ладони в сторону Орешка и убеждающе проговорил:
— Ну, иди же… понимаешь, иначе нельзя! Ведь это нужно королю, а значит, так и будет…
Орешек поднялся на ноги, непонимающе покрутил головой и медленно пошел на зов.
Как он оказался на откосе — Орешек не помнил. Он стоял в окружении всадников и чувствовал, как отпускает его чужая воля. Рядом хмуро потупился Ралидж — без куртки, с туго перевязанным плечом.
Подросток заглянул Орешку в лицо и сочувственно протянул серебряную фляжку с водой. Орешек сделал два глотка, молча вернул флягу.
Медведь обернулся к десятнику и наивно объяснил:
— Я всегда говорил, что главное — вежливо попросить человека…
Всадники дружно расхохотались, показывая, что оценили шутку своего предводителя.
Хотя, конечно, жалеть ему надо было себя самого…
Кто-то из наемников привел от ручья вороную кобылу. На луке седла еще болтался плащ с вышитым соколом — никто не посмел к нему прикоснуться, хотя дорогая вещь волочилась по камням.
— Чей плащ? — спросил Айра.