Хранитель: Хранитель пограничной крепости. Душа пламени. Встретимся в Силуране

Ядовитой рыбой всплывал в памяти рассказ Аунка о гибели Юнтагимира, о том, как потерявшие надежду люди обрывали свою жизнь. Там, в лесу, это показалось Орешку нелепым враньем: разве может человек собственной рукой убить себя? Но теперь он чувствовал, что почти в состоянии совершить такой немыслимый поступок. Был бы у него нож…

Но, хвала богам, ужас и отчаяние не могут вечно владеть человеком. Страх перегорел в душе Орешка, сменился тоскливой усталостью, почти безразличием к будущему.

Когда ползвона назад Орешку дали горячей воды, чтобы он мог как следует умыться, и даже разрешили сбрить неряшливую щетину, парень невесело усмехнулся: прямо хоть на сцену!..

И эта мысль оказалась целительной. Орешек вспомнил то, что не раз говорил себе: жизнь — часть огромного бесконечного спектакля, который люди играют для богов. Сейчас его выход… может быть, последний. Так надо сыграть как можно лучше!

И вот он идет среди расступившейся толпы, под приглушенное перешептывание.

Актер привык к множеству жадных глаз, каждый взгляд придает ему уверенности. Сколько зрителей! А самые главные — те, кого он не видит и увидеть никогда не сможет. Но они смотрят — и нельзя скомкать свою роль. И пусть глубоко внутри льдинкой затаился страх — выше голову, актер!..

Но первым по кивку короля на возвышение поднялся не Орешек, а Ралидж — само смирение: глаза потуплены, поклон глубок…

Бессмертная Орлица крест-накрест прижала руки к груди и устремила взгляд на подсудимого.

Тут же вокруг Ралиджа замерцал, переливаясь, рой желтых искр. Из них соткалась золотистая пелена, которая становилась все прозрачнее и вскоре стала невидимой для глаз. Но и король, и подсудимый, и зрители знали, что теперь чары не дадут молодому Соколу сказать ни слова лжи безнаказанно. Любое фальшивое заверение, сорвавшееся с его уст, заставит пелену помутиться, повиснуть в воздухе грязными разводами…

Присутствие Сайвафины заставило Ралиджа хмуро задуматься.

В тюрьме он тщательно взвесил, что ему отрицать, а в чем признаваться. Чародейка одним жестом перечеркнула эти расчеты, и с внутренним облегчением Сокол решил не лгать. В конце концов, что с ним могут сделать? Зачем вилять и унижаться?

И со спокойной наглостью человека, знающего себе цену, Сын Клана начал отвечать на вопросы короля.