— Будем обманывать собственных предков?"
"Ух, что тут началось! Какая буря взметнулась вокруг! Мужчины и женщины со знаками Кланов на одежде повскакали с мест, волной прихлынули к возвышению; они негодовали, восторгались, гневались, потрясали в воздухе кулаками… Кто поминал Безликих, кто Многоликую, кто призывал на голову Даугура проклятие Двенадцати Магов…
Некий Вепрь, особо умный и шустрый, подтянулся на краю судейского возвышения, вскарабкался наверх и зычно пробасил:
— Ну о чем мы спорим, о чем думаем? Был уже такой случай, был! Триста лет назад! Когда Драконы за неслыханные подвиги усыновили героя и…у-уй!
Особо умного стащили вниз, но было поздно, король уже услышал.
— А я, между прочим, не стыжусь своего происхождения от этого великого человека! И любой из вас гордился бы таким предком!
А с другой стороны кто-то визжал, обращаясь к Даугуру:
— Ну и какая же Ветвь примет этого ублюдка к себе? Какая Ветвь согласится на сына, которого когда-то можно было купить на рынке?
— Ветвь, которая не может выбирать! — твердо ответил на визг Даугур.
— Полено ты еловое, а не Мудрейший! — захлебнулся от негодования визгливый голос. — Это же я, я — этот самый старик!
— Ох, прости, почтенный Ралдан, не узнал я тебя, — смутился Даугур. — Не спеши уходить, когда окончится суд… нам надо поговорить…
— Да пусть с тобой Клыкастая Жаба в болоте разговаривает!.
К площади стекались стражники, решившие, что в городе вспыхнул мятеж. Узнав, в чем дело, вновь прибывшие тоже начинали орать.
Каррао положил руку на плечо Даугура:
— Преклоняюсь перед твоей отвагой, Сокол! Не думал, что у тебя такая молодая душа!
— Я сам не думал, — негромко признался Даугур. — Сам от себя этого не ожидал.
— Надеешься после такого остаться Мудрейшим?
— Вряд ли. Но пока власть в моих руках — сделаю все, как решил!
— Да, это законно… дерзко до наглости, но законно, есть лишь одна неувязка: парень сам себе не принадлежит.
Эти слова расслышал Джангилар, который, забыв о своем королевском величии, продолжал препираться с толпящимися внизу Детьми Кланов.
Король обернулся к Мудрейшим. Его мальчишеский запал разом погас, глаза стали угрюмыми.