Но оказалось, что, уходя из столицы, он оставил для меня письмо. И велел верному слуге передать мне это письмо в двести девяностом году, в десятый день Звездопадного месяца… в день своей гибели…
Волнение перехватило горло женщине, она замолчала, не желая выказать слабость.
А Орешек при словах «десятый день Звездопадного месяца» чуть не вскрикнул.
Речной берег, заросли, Аунк с двумя стрелами в животе… его предсмертный бред, а потом четкое, ясное: «Черная птица!»
Вей-о-о! Нур-райна!
— Он умер с твоим именем на устах, госпожа, — без тени сомнения сказал Орешек.
Нурайна Черная Птица взметнулась, как порыв урагана. Орешку показалось, что она сейчас его ударит.
— Что ты знаешь об этом?! Что ты смеешь об этом знать?!"
"— Если это тот человек, — продолжил Орешек так же уверенно, следуя вспыхнувшей догадке, — что на прощание подарил тебе меч юнтагимирской работы…
Нурайна коротко, гортанно вскрикнула — и поникла, как угасшее пламя.
— В самом деле, — протянул король, переводя взгляд с сестры на Сокола.
— Очень немногое. О мече знаю больше, чем о человеке… хотя он был моим учителем карраджу.
— Этот… Аунк из шайки? — ахнул король. — Значит, Юнтайо докатился до разбоя? А ведь я его помню. Великий фехтовальщик, лучший клинок Грайана. Он и Нурайна…
Женщина уже пришла в себя и сказала спокойно, чуть надменно:
— Да, мы увлекались карраджу, старались узнать старые, забытые ныне приемы, пытались восстановить это древнее боевое искусство в первозданной чистоте… а вместо этого, кажется, создали собственный стиль… Так он был твоим учителем? Тебе повезло!
Орешек вежливо поклонился, но мысли его были заняты сорвавшимся с королевских уст словом «Юнтайо».
— Но это не относится к делу, — холодно бросила Нурайна. — Вернемся к письму.
— Как — «оба мертвы»? Почему? — встревожился Орешек.
— За день до того, как было написано это письмо, во дворец пришло ложное известие о смерти старого астролога. Он перед этим болел, лежал в жару…
— Помню, — тихо сказал Орешек.