Наррабанцы — странный народ. Они дают богам имена, ставят в храмах их изваяния. В каждом городе — свое божество, но царит над ними Гарх-то-Горх, Единый-и-Объединяющий. Считается, что он создал всех богов, а те уж начали творить моря и сушу. Звездное небо — это, по верованиям наррабанцев, громадный лист, на котором Единый каждую ночь пишет подвластным ему богам приказы на следующий день. Наутро он все стирает, а вечером пишет заново, и есть в этих записях все — от извержений вулканов до судеб человеческих. Записи эти — не для разумения смертных.
— И мой хозяин там уже пять лет? — спросил Орешек тихим, но каким-то нехорошим голосом."
"— А что я мог сделать? — вскипел король. — Поставить страну под угрозу войны? Таграх-дэр поклялся, что будет заботиться о безопасности мудрого Илларни. Он тоже рискует, ведь за укрывательство звездочета ему не букет фиалок поднесут. Но он пошел на риск, потому что хочет все время иметь точные, подробные гороскопы — свой, своих врагов, своих друзей, Светоча… Однако хватит с него, попользовался — и будет! Если старому ученому и впрямь ведома тайна Души Пламени, его надо немедленно вернуть в Грайан.
Король поднялся со скамьи и медленно прошелся по дворику.
— Ралидж Разящий Взор из Клана Сокола, Ветвь Левого Крыла! Я оставлю тебя Хранителем крепости Найлигрим.
Сокол с благодарностью преклонил колено.
— Разумеется, ты не можешь вернуться в крепость, пока не примешь на себя Обет Покорности и не исполнишь мой приказ. А приказ такой: отправиться в Наррабан за Илларни. Причем завтра же! Лето кончается. Пока доберешься до Аршмира, подкатят шторма… Так что к морю придется скакать, загоняя коней!
Кровь бросилась Орешку в лицо.
— Государь, я плохо езжу верхом…
— С чего бы это, а? — ухмыльнулся король.
Орешек кивнул, вспомнив сундук, куда вместе с прочими подарками падали и кошельки — бархатные, с приятно округленными боками.
Нурайна сделала последнюю попытку:
— Государь, отпусти меня одну! Я бы тенью проскользнула…
— Еще слово, — выразительно пообещал Джангилар, — и останешься дома!
Женщина повернулась и молча покинула дворик. Сухо, зло стукнула калитка.
— Не обижайся на нее, — вздохнул король.