А ну, все за мной… хором!
И начал с того места, где остановился:
— И как создал ты этот мир, так когда-нибудь его и разрушишь…
Толпа покорно подхватила:
— Но молим тебя: не при нас, не при наших детях, не при наших внуках…
Служители храма вплели голоса в общую молитву. Молчал лишь главный жрец. Рука его яростно комкала серый клочок бумаги.
Она была короткой, эта страшная записка:
«Хочешь, заставлю занавес оборваться и упасть на пол у всех на глазах? Я могу!»
* * *Двое грайанцев сидели в одной из внутренних комнат храма.
— Теряю сноровку, — весело сказал он. — Порезался, когда давил стекло. А ты молодец, вовремя зажег все, что надо. Хорошо, что была возможность перекинуться парой словечек…
— А чего ты им пергамент в руки не давал? — лениво поинтересовался Раш.
Айрунги хохотнул.
— Там на обороте другой текст. По-грайански.
— Небось думаешь остаться здесь, сместить главного жреца и заправлять воспитанием крыс?
— Думал, — признался Айрунги. — Не выйдет. Жрецы — не крестьяне, долго морочить их не удастся. Сейчас они растерялись, а потом придут в себя и что-нибудь придумают, чужого к своей кормушке не подпустят. Нет уж, не будем начинать новую игру, пока не закончили старую!
— Твое счастье, что так рассудил. Если б ты забыл, что мы идем по следу самозванца, я вот этими самыми руками устроил бы тебе такой гнев Единого…"
"— Ну-ну, побереги силу! Возможно, она тебе скоро пригодится.
Он замолчал, потому что дверь распахнулась. На пороге стоял главный жрец.
Нахлынувший страх острой болью свел живот Айрунги. Грайанец взглянул своему врагу в лицо — и сразу успокоился при виде налитых темной яростью глаз. Если бы служители храма решили убить «посланника Единого», жрец был бы полон спокойного торжества.
— Ну, святой человек, — с ненавистью процедил главный жрец, — в твоем пергаменте сказано: «Кто окажет ему помощь — будет взыскан милостью Единого…» Говори: может ли храм оказать тебе… помощь?
Последнее слово он не произнес, а выплюнул, как отраву.
— Конечно, — вежливо кивнул Айрунги. — Для начала мне нужны некоторые сведения.