Но тот внимательно осмотрел преподнесенную ему глыбищу, отколол маленький, с ладонь, кусочек льда и вежливо сказал: «Спасибо, этого хватит. Остальное можете выбросить…»
И сейчас Шайса с цепкостью сторожевого пса глядел, как мягкими осторожными движениями Илларни ослабил завязку на одном из мешочков, краешком деревянной лопатки подцепил немного крупного темного порошка и высыпал на раскаленные угли жаровни, стоявшей на жертвеннике.
Ослепительная вспышка заставила кхархи-гарр шарахнуться в сторону. Огненный язык с сухим треском взметнулся под свод пещеры, опалив людей мгновенным жаром.
— Для тебя, Хмурый! — сказал он громко. — Только для тебя!
Женщина под серой вуалью привычно вытянула руку вперед и вниз и охрипшим от волнения голосом начала:
— Да возрадуется Кхархи…
Остальные подхватили молитву.
Внезапно в бормотание кхархи-гарр ворвался пронзительный вопль. Все обернулись к пленнице, которая с ужасом указывала рукой в черный зев коридора:
— Там… там такое… стра-ашное… о-о-о!
На ходу срывая с себя опояску, Шайса ринулся по ступенькам, едва не столкнул пленницу с «балкончика» и исчез в коридоре. Еще двое Избранных поспешили ему на помощь.
Пленница сбежала вниз и бросилась на грудь Илларни. Старик успокаивающе погладил девушку по волосам.
Тихо и быстро грайанка спросила:
— Успел?
— Да, умница, — так же тихо ответил Илларни.
Вернулся Шайса, досадливо вертя в пальцах опояску.
— Нет там никого… и с чего эта дура развизжалась?
— Она провела ужасную ночь, — вступился Илларни за девушку. — До утра нам с ней являлись демоны и чудовища, вот у бедняжки нервы и не выдержали!
Раздраженным движением руки Джилинер восстановил порядок:
— Сейх и Хрэйти, зовите своих людей, выносите мешки и собирайтесь в путь. Остальные — останьтесь: нам многое нужно обсудить.
"— Пойдем, доченька, — ласково сказал астролог пленнице. Та молча двинулась за ним по ступенькам.
— Нет! — резко, как удар хлыста, прозвучал голос женщины под вуалью. — Эти двое только что шептались! У них на уме что-то подлое!
— Я лишь пытался успокоить бедняжку… — мягко объяснил Илларни.
— Они шушукались! — стояла на своем Избранная.