— Заткнись, крысеныш! Прикажу — так и в Подгорный Мир отправишься, не то что в Совиную балку!
Гундосый замахал на Костолома руками:
— Не спорь, дурень, с атаманом, он тебе хребет из спины выдернет! Лучше дай плащ, а то я промок… согреться…
Костолом поспешно отступил от протянутой руки и сказал с неожиданной силой и серьезностью:
— Тронешь мой плащ — убью!
— Что ты все за плащ свой трясешься? — хмыкнул главарь. — Золото, что ли, в подкладку зашито? Может, проверить?.. Ну-ну, шучу, не хватайся за меч. Некогда дурака валять.
* * *Устроившись на разлапистой ветви дуба, Матерый расправлял сеть и поглядывал вниз сквозь не по-осеннему густую, еще зеленую листву."
"Сейчас, когда рядом не было дружков, атаман засомневался: а и впрямь, по силам ли он затеял дело? Не вышло бы по пословице: хотела щука поймать карася, да ерша схватила…
Лестно, ох, лестно бы похвастать в новой шайке добычей, снятой с Сокола! В ком не шевельнется страх при мысли о Кланах, родоначальниками которых были двенадцать могучих магов? Их потомки — высшая знать Великого Грайана.
Но Орешек-то, Орешек! Ведь его Матерый помнит растерянным парнем лет двадцати, против воли угодившим в шайку! Что ж такого немыслимого мог совершить беглый раб, чтоб его усыновил Клан?..
От смятенных размышлений разбойника отвлек приглушенный вскрик в соседней кроне. Гундосый! Небось на свой нож напоролся, чурбан с ушами!..
Нет, что-то не то… Мир вокруг неуловимо изменился. Птицы смолкли, ветер умер…
У Матерого озноб прошел меж лопаток.
Матерый подхватил с развилки ветвей арбалет и замер, не зная, в кого стрелять.
Широкие ленты разошлись в стороны, вопль огласил опушку — и в воздухе закачалось то, что мгновение назад было Гундосым: две разорванные половины человеческого тела, из которых хлестала кровь.
Матерый, бросив сеть, попытался спрыгнуть на землю, но грудь и шею обхватило что-то холодное. Выронив арбалет, он двумя руками оторвал от горла душившее его щупальце неизвестной твари, повернулся и уткнулся подбородком в мягкий колышущийся мешок. Завыв от ужаса и отчаяния, Матерый левой рукой отталкивал врага, а правой пытался нашарить у пояса нож.