Он гибко развернулся, вскинул клинок, готовясь отразить удар.
Но Сайминга застыла в воздухе. Орешек сплюнул и негромко помянул Тысячеликую. То, что он принял за противника, оказалось плащом, наброшенным на куст боярышника. А движение… ну, наверное, порыв ветра рванул полу плаща…
Хотя ветра, между прочим, никакого не было.
Да что там ветра… Во имя Серой Старухи, здесь и плаща-то никакого не было несколько мгновений назад!
Орешек недоверчиво оглядел находку. Темно-коричневый, дорогого сукна плащ был наброшен на куст так аккуратно, словно его расправили руки исполнительного слуги.
"И все равно — не было здесь плаща! Орешек, хвала Безликим, еще не рехнулся!
— Твой плащ? — спросил Хранитель раненого так грозно, словно речь шла о кусачей собаке.
Умирающий человек приподнял голову и сказал неожиданно сильно и четко:
— Был мой. Теперь твой будет!
Это прозвучало как приказ… нет, как грозное заклинание! Но тут же силы оставили незнакомца.
— Вот такое наследство… Побереги его, Сокол… Я…
Хрип коротко клокотнул в горле, на губах запузырилась кровь.
Орешек стиснул зубы. Он так и не привык к виду смерти — и это после всех пережитых приключений!
Но для этих троих бедняг все могло обернуться еще страшнее. Остались бы лежать в чаще — кто сложил бы для них погребальный костер? Души не попали бы в очистительную Бездну, не возродились бы в новых телах.
Орешек вложил клинок в ножны, снял с ветвей боярышника плащ и накрыл тело незнакомца. Теперь нужно разыскать свиту… где их болотные демоны носят?..
Словно в ответ на его мысли, далеко в чаще послышались тревожно перекликающиеся голоса. Орешек обернулся на зов, но не успел сделать ни шагу. Что-то мягко обрушилось сзади на плечи.
Опытного бойца трудно застать врасплох. Сразу же, словно он ожидал нападения, Орешек нырком уклонился вниз, опрокинулся на спину и с силой ударил обеими ногами в сторону неизвестного врага. Но удар пришелся в пустоту. Вскочив на ноги, Орешек огляделся.
Вокруг — никого… лишь лежат в траве останки растерзанных чудищем разбойников.
А у ног Орешка — груда коричневого сукна. Плащ… тот самый, которым он только что укрыл мертвеца.