То ли холодным ветром потянуло от ручья, то ли озноб пробежал по коже… Орешек вновь выхватил Саймингу и шаг за шагом начал отступать с поляны.
Груда плотной материи шевельнулась… вот опять… зазмеилась меховая оторочка капюшона… вытянулся толстый витой шнур с золотой кистью…
Ошибиться было нельзя: медленно, осторожно плащ полз следом за человеком.
Ах, так! Стало быть, это колдовская тряпка! И лишь Серая Старуха знает, чего от нее можно ожидать!
Видал Орешек волшебные предметы, но до сих пор они за ним не гонялись.
Коротко, гневно взмыл клинок…
Но почему замешкалась Сайминга? Ведь только что она твердо и беспощадно рубила тугую чешуйчатую плоть Подгорной Твари. А сейчас рука, держащая меч, дрогнула, потому что в памяти Орешка всплыла фраза умирающего разбойника: «Предупреждал меня Заплатка… что плохой день…»
Заплатка? Это он, случайно, не о…
Заминка была краткой, но плащ успел скользнуть по траве вперед, прямо под клинок, к ногам Орешка.
Нет, это не было нападением. Золотые шнуры обвились вокруг ног воина, капюшон прижался к коленям.
Орешек в смятении шумно выдохнул: перед ним словно простерся молящий о пощаде человек… и рука не могла обрушить на него меч…
Мгновение проходило за мгновением. Капюшон чуть пошевелился, показалась краешком зеленая заплатка, словно снизу вверх робко выглянул глаз: «Ну, что ты со мной сделаешь? Пощадишь или…»
Орешек уже пришел в себя.
— Так ты и есть Заплатка? — строго спросил он. Не дождавшись ответа, нагнулся, поднял плащ. — Стало быть, тебя мне в наследство навязали? Ну-ну…
Плащ с трогательной покорностью висел в руках нового владельца. Плотное, добротное сукно пропахло дымом лесного костра, к нему прилипла сухая хвоя; из меховых дебрей выглянул муравей.
— Ну и что мне с тобой делать? — поинтересовался Орешек, задумчиво стряхивая с плаща мелкий сор.
То ли порыв ветра подхватил полы плаща, то ли Заплатка сам рванулся из рук — Орешек еле успел удержать его за капюшон.
— Ладно, ладно, понял. Но смотри у меня… попробуй хоть чем-то навредить… велю из тебя мешок для репы сшить!
Накинув на плечи очищенный от сора плащ, Хранитель Найлигрима пошел берегом ручья навстречу приближающимся голосам свиты.