Тишина, сотканная из сотен изумленных вдохов, была разорвана обиженным голосом Нуренаджи:
— Что он там нес про крыло прародителя? Где он видел вепря с крыльями? Сказал бы — клыки прародителя…
— Чтоб ты подавился теми клыками! — громогласно огневался Нуртор. — Чтоб они тебе в глотку вошли и через задницу вышли! Мне вот интереснее узнать, что он плел про мертвого короля! Чего он раньше времени в мой костер веточки подкладывает?! А вот клянусь Источником Силы, прямо сейчас и спрошу!
В несколько прыжков Нуртор очутился у входа в пещеру и скрылся в темном проеме.
Картина, открывшаяся придворным в пещере, заставила их онеметь.
На ковре у ног короля лежал Отшельник. Запрокинутое лицо было искажено гримасой отчаяния — словно в последний свой миг старец узрел нечто немыслимое, неподвластное рассудку. Не ужас даже, а великое, непереносимое изумление заставило распахнуться и навсегда застыть его глаза.
Нуртор не был трусом, но не смог заставить себя склониться над Отшельником. Это сделал Незаметный — бесшумно проскользнул мимо короля, опустился на колени, коснулся жилки под сухой пергаментной кожей и, не вставая, печально кивнул.
— Пророчество убило его… — потрясение сказал король, но тут же взял себя в руки. — Пусть Клан Рыси позаботится о достойном костре для своего славного родича. Объявить по столице траур: от нас ушел последний соратник Гайгира Снежного Ручья. А предсказание… я с ним разберусь. И пусть мои враги не радуются раньше времени! Вепря не так-то просто уложить на еловую поленницу!
Круто повернувшись, он покинул пещеру.
У трупа задержался лишь Незаметный. Он все еще стоял на коленях, лихорадочно соображая: надо ли говорить королю, что лежащий на ковре человек мертв по меньшей мере с полудня?
7
Конечно, это шутки Серой Старухи! Закружила, запутала, заморочила.