А то с чего бы вдруг заблудиться в лесу, куда уже три года с мальчишками играть бегаешь?"
"Ах, как хочется домой! Сесть в трапезной у очага, на разостланные по полу камышовые циновки, и греться, греться до каждой продрогшей жилочки! И чтобы рядом приятели с разинутыми ртами слушали, как Миланни рассказывает сказку… славная Миланни, толстая, краснолицая, в руках у нее вязание, у пояса — полотняный мешочек с печеньем, чтоб угощать ребятишек. И чтоб сидела в сторонке на скамье кареглазая задавака Ирлеста, делая вид, что не сказку слушает, а так, шьет что-то… Очень взрослая вдруг стала, все прочие для нее теперь — малышня…
Нет, нельзя домой… Да и нет у него своего дома! И не было никогда! Всю жизнь по чужим углам.
Ничего, когда-нибудь он вернется в крепость! Он будет ехать на гнедом коне с красным седлом и серебряной уздой, а звонкая слава будет обгонять его на несколько дней пути. Ворота распахнутся, все выбегут его встречать — и взрослые, и дети.
Но мальчик не успел придумать, что же он подарит Хранителю крепости Найлигрим.
«Вор!»
И сразу разлетелась вдребезги, в пыль красочная мечта. Остался мокрый лес, и усталость, и холодный, насквозь пропитанный дождем плащ, и голод, и горькая обида.
«Но ведь это неправда! Я не вор! Я же… это мое! Это наследство от дедушки! Я внук, а он… он был всего-навсего дедушкин слуга!»
Рука мальчика легла на золоченую рукоять висящего на поясе кинжала, как будто кто-то хотел отнять спрятанное в полом эфесе сокровище.
Накатил жаркий стыд, запылали уши и щеки. Ралидж всегда был так добр… учил фехтовать, и не его вина, что Ильена меч плоховато слушается… Ралидж и чудовищ побеждал, и по дальним странам скитался, и в Подгорном Мире побывал.