— Поговори мне еще, вошь с арбалетом! Делай, что командир велел!
Впоследствии десятнику пришлось крепко пожалеть о своих словах: возвратился измотанный бесплодными ночными поисками господин, выслушал гордый рапорт о схваченных злодеях, пожелал увидеть новых пленников… и тут обнаружилось, что Людожорка опять пуста!
Десятник был оштрафован на месячное жалованье, разжалован в рядовые и жестоко выпорот.
34
На светло-сером склоне горы красиво раскинулся дракон. Он спал, укутав голову крыльями.
Керумик наполнил флягу из родника, бьющего среди густых кустов, поднялся, отряхнул колени — и замер, увидев сквозь ветви эту картину. Залюбовался.
Нет уж, Арлину он не отпустит! Вернее, ее не отпустит Подгорный Мир…
Страстная, яростная жажда свела его горло. Даже странно, что Волчица не почувствовала его пылающий взгляд, не обернулась к обступившим родник кустам.
Керумик сдержал стон, представив зеленоглазую красавицу в своих объятиях… и в этот миг ему на плечи сзади легли тяжелые, невероятно сильные лапищи.
* * *— Какой большущий! — восхищалась Волчица. — Какой крепыш! А уж рыжий-то, рыжий!
— Вылитый Харнат! — гордо отозвалась Аранша. — Только бороды нет.
Наемница вновь была похожа на ту женщину, что когда-то давала Арлине уроки фехтования. Живот уже не поднимался горой под платьем, и необъятный розовый наряд висел нелепыми складками.
И все же облик женщины был новым — не только из-за нелепого наряда, но и из-за длинных волос.
— Давай я тебе косу заплету, — предложила госпожа. — Уж я-то знаю, как длинная грива мешает…
— Еще чего! — фыркнула Аранша. — Возьму меч — и долой эти патлы! А если подольше привалом постоим, я из них поясок сплести успею, а то этот розовый кошмар мотается во все стороны.
И она потянулась к эфесу. Арлина перехватила ее руку:
— Погоди. Ты сейчас можешь сделать глупость. Причем большую… Скажи, ты думала о том, как вернешься в Найлигрим?
— Думала! — просияла Аранша. — Харнат малышу имя даст, вся крепость праздновать будет…
— А ты не забыла, что дома прошло всего несколько дней?
— Ну и что?.. Ох! — Аранша прикусила губу, веснушки утонули в волне румянца.