А вообще подумай, голубь сизокрылый, чем может интересоваться старый человек вроде меня? Что ему от жизни нужно? Чашку хорошего кофе, да чтобы было с кем партию в шахматы сыграть. Он ведь, Рудольф, тоже заядлый шахматист. Бывало, играли мы с ним… вот еще, кстати, что он любит – хорошие старинные шахматы. У него бо-ольшая коллекция! Каких только шахмат нету – и индийские, и немецкие средневековые, и испанские… из слоновой кости, из камней самоцветных, из кораллов… и все новые собирает, повсюду ищет – к Сигизмунду в магазин каждый вторник наведывается, узнать, не появилось ли чего нового… так что если и правда хочешь к нему ключик подобрать – найди хорошие шахматы…
Сигизмунд Лисовский был известный всему городу антиквар.
– Зачем же ему ездить? – переспросил Маркиз. – Он ведь может по телефону у Сигизмунда все узнать.
– Ну ничего ты, голубь, не понимаешь! – вздохнул Иван Игнатьевич. – Нам, старым людям, жить скучно, нужно хоть куда-то выбираться. Он к Сигизмунду приедет, поговорит, старые времена вспомнит, в старых вещичках пороется – все какое-то развлечение! Опять же – привык за много лет, а привычка, сам знаешь, голубь, – вторая натура! Так что найди хорошие шахматы – и выйдешь на Рудольфа.
– Спасибо вам, Иван Игнатьевич! Кстати, вам снова шах, а также на этот раз и мат.
– Неужели? Ох, и правда! Заговорил ты мне зубы, голубь… ну да ладно, тебе проиграть не обидно, ты игрок приличный. Кстати, помню, играли мы с Рудольфом в шахматы. В общем, разыгрывали вариант испанской партии, и на двадцать восьмом ходу поставил мне Рудольф шах.
Иван Игнатьевич быстро расставил шахматы на доске, чтобы показать Маркизу позицию:
– Вот видишь, поставил сюда коня, а Рудольф в ответ пожертвовал слоном, пошел ладьей и поставил мне мат. А потом, дома уже, подумал я немного над этой позицией и понял: надо мне было этим конем пожертвовать, так вот и так, – старик переставил фигуры. – И тогда я бы выиграл. Видишь?
– Да, интересно… – Леня внимательно взглянул на доску.
– Не за что, голубь, не за что! Заходи, если что – кофейку выпьем, в шахматишки перекинемся…
Вернувшись домой, Леня позвонил своему старинному знакомому Ивану Францевичу Миллеру.
Миллер был ювелир, причем ювелир старой, настоящей школы. Он не устраивал выставки своих изделий, не проводил пиар-акции и рекламные кампании. Более того – у него не было даже собственного магазина.