А когда выросла, то же самое – машины, драгоценности… а как увидела этого Вагифа, влюбилась и не хотела ничего слушать – вынь да положь! Захотела за него замуж! Я, конечно, был против, пытался ее отговорить – но она меня и слушать не хотела!
– Ох, уж эти дети… – сочувственно кивнул Леня.
– Нет, вы не подумайте, – Рудольф Андреевич взглянул на Леню, – не подумайте, что я имею что-то против выходцев с Кавказа, я не националист, но я сразу почувствовал в нем какую-то фальшь, какую-то червоточину. Но разве дочь убедишь? Разве они когда-нибудь слушали родителей, которые желают им только добра?
– А чем ваш зять вообще занимается? – спросил Маркиз.
– И это тоже… – хозяин дома поморщился. – Представляется всем бизнесменом, а какой у него бизнес? Какая-то мелкая фирмочка по продаже и установке сейфов…
– Как-то это не вяжется. Если он – один из тех двоих, кто тогда похитил большие деньги, – то должен быть богатым человеком, как минимум иметь свой собственный крупный бизнес.
– Чего не было, того не было, – Рудольф Андреевич пожал плечами.
– Или они где-то спрятали эти деньги, – предположил Леня, – и договорились не трогать их, пока все не успокоится.
– Но ведь прошло уже пятнадцать лет! Короче, дела у него шли вяло. Дочь попросила меня, чтобы я помог ему подняться, познакомил с нужными людьми. Я поговорил кое с кем, все же он не посторонний теперь человек, муж дочери.
– Вот это действительно кстати… – протянул Маркиз. – А ваш зять сам устанавливал сейф у Николая Львовича?
– Нет, он послал туда своих людей.
– А сам он не бывал в доме у вашего соседа?
– Вот вы сейчас спросили, и я вспомнил… действительно, ведь был такой случай: примерно месяц назад Николай Львович позвонил мне и сказал, что с его сейфом что-то случилось, он не мог его открыть, а когда он позвонил в фирму зятя, ему сказали, что смогут прислать мастера только в понедельник.
– Вот как!..