Из тех, что висели в холле?
– Ну да, передвижники. Небольшой пейзаж Васильева – «Стога на осеннем поле» и поздний Саврасов.
– «Грачи» небось? – оживился Леня. – Поздний сильно пьющий Саврасов все «Грачей» своих переписывал, в последнее время не очень хорошо получалось…
Лола, слушавшая разговор, вытаращила глаза – откуда у Леньки такие познания? И тут же вспомнила, что была у него интеллигентная мымра из Эрмитажа.
Как уже говорилось, Леню любили девушки. Но любили его также и женщины постарше – от тридцати пяти до сорока.
Леня уважал образованных ученых женщин, была у него даже одна знакомая женщина доктор наук. А с этой, из Эрмитажа, Ленька уже давно порвал, точнее, она с ним, Лола точно знает. Но все равно вспоминать противно.
Маркиз на все терзания своей подруги внимания не обратил, он продолжал выспрашивать заказчика.
– Завтра с утра едем в «Ромашки», – строго сказал Маркиз, – оденешься, как в прошлый раз, чтобы Веник тебя сразу узнал.
– Уж как-нибудь сама знаю, – сказала Лола, зевая, – ладно, пойду посплю…
Черная «Ауди» въехала в ворота загородного дома, остановилась перед крыльцом. Из машины вышел мрачный чернобородый человек. Он протопал по крыльцу, толкнул дверь, вошел в холл. Там он нос к носу столкнулся с широкоплечим мужчиной средних лет, выполнявшим в доме разнообразные функции – от дворецкого до садовника.
– Где Светлана? – раздраженным тоном осведомился чернобородый.
– Светланы Рудольфовны нет дома, – бесцветным голосом ответил дворецкий, – дома Рудольф Андреевич. Он просил вас зайти, как только приедете.
– Что ему нужно?
– Не знаю. Но он очень настоятельно просил вас зайти.
Чернобородый вполголоса выругался, однако направился в кабинет тестя.
Рудольф Андреевич сидел за столом, просматривая какие-то бумаги. Услышав скрип двери, он поднял глаза и мрачно уставился на зятя.