В ответ на услугу он пригласил Ухо пообедать, потом они поехали поглядеть старый коллекционный «Хорьх», который Ухо пытался реанимировать, так что, вернувшись домой, Маркиз снова застал свою боевую подругу за вышиванием.
– Забыла спросить, Ленечка, тебе удалось обаять эту экономку? – промурлыкала Лола самым невинным тоном.
– Удалось, удалось… – мрачно ответил Маркиз.
На самом деле разговорчивая Анна Степановна поведала ему многое, но не все. Самого главного вопроса, пропажи записной книжки в черном коленкоровом переплете, Маркизу за время их разговора коснуться не удалось.
Расстроенный своей неудачей, он слегка притупил бдительность и пропустил заготовленный Лолой удар.
– Да что ты говоришь! – воскликнула Лола. – Ну надо же, как расширились твои сексуальные интересы! Ты теперь имеешь дело не только с уборщицами-мигрантками, продавщицами рыбных магазинов и подавальщицами столовых для шоферов-дальнобойщиков, но еще и с престарелыми домоправительницами! Так ты скоро и до бабушек из гардероба докатишься!
– Ну тебя, Лолка! – отмахнулся Маркиз.
– Все идет по плану! – ответила Лола, бросив на компаньона ехидный взгляд и сделав очередной стежок. – Я к нему нашла подход.
Лола тоже слегка преувеличила свои заслуги. Проведя некоторое время наедине с Вениамином Крошечкиным, она совершенно озверела от тоски. Работа, конечно, работой, но она тоже не железная. И терпение ее небеспредельно.
Перемежая свои расспросы самой грубой лестью, она выяснила кое-что про жизнь Веника в доме, про бывшую жену и про уволенную экономку. При этом приходилось все время округлять глаза, заливисто смеяться и наклоняться низко-низко, так что однажды она чуть не сунулась носом в тарелку.
Вениамин пожирал ее глазами и даже отважился погладить пару раз по руке, отчего Лолу передернуло бы, если бы не была она актрисой и не прошла хорошую выучку.
– Нашла подход! – проворчал Леня.