И еще если они Ивановы – куда ни шло, но чтобы Копыто, да еще отчество такое редкое…
– Да, согласен, это маловероятно. Ну, значит, этот шофер – отец твоего одноклассника, не знаю только, что это нам дает. Ты с ним что – была хорошо знакома? Наверное, очень хорошо, если помнишь его имя и отчество. Я вот, например, не помню имена родителей своих одноклассников и коллег по детскому саду…
– Ты меня не дослушал, Ленечка. Впрочем, как всегда, так что я ничуть не удивляюсь. Этот шофер никак не может быть отцом Сережи Копыто, потому что Сережин отец утонул без малого двадцать лет назад.
– Погоди… – протянул Леня, насторожившись, – что ты говоришь? Как утонул?
– В море, Ленечка! Ты не забыл, что мои детство и юность прошли в славном городе Черноморске, на берегу самого синего в мире Черного моря? Так вот, как-то наши мальчишки полезли купаться в шторм – ты же знаешь, мальчишки все такие непослушные, – и один из них начал тонуть.
– Ничего себе! – Теперь Маркиз слушал очень внимательно, боясь пропустить хоть слово из Лолиного рассказа.
Маркиз бросился к компьютеру, открыл базу данных полиции (он как-то по случаю купил ее очень недорого) и сделал запрос на Валентина Прокофьевича Копыто.
И очень скоро всезнающая система выдала ему страницу убористого текста.
– Правда, единственный Валентин Прокофьевич Копыто умер в Черноморске восемнадцать лет назад… – проговорил Леня.
– А ты что же думал – я все перепутала? – фыркнула Лола. – Нет, Ленечка, у меня склероза пока что нет! Неужели уже восемнадцать лет прошло? Не может быть!
– База данных не врет.
– Ну надо же, как летит время! Я думала, что меньше… ну хотя бы семнадцать…
– Интересно! – проговорил Леня, еще раз перечитывая справку.