Я охотно с ней обедал, мы болтали о том о сем. Но это было общение хороших знакомых. А теперь, что я думаю о медведе, которого подменила Лампина. Серафима прекрасный кондитер, но говорящую игрушку ей никогда не сделать. А вот Оля, как уже всем ясно стало, мастер на такие трюки. Нефедова дружила с Серафимой, у них даже был общий бизнес: торты, из которых выскакивали прозрачные колбы с куклами – копиями именинников. Федор состоял с Лампиной в отношениях, мне об их совместном житье рассказывала Оля, смеялась:
– Симу заклинило на Федьке, ревнует его даже к стулу, на котором Лебедев сидит.
Предположительно ситуация могла развиваться так: Серафима выяснила, что любовник, после того как ушел от нее, стал жить с Еленой.
– Да, да, – закивала я, – Диванкова жаловалась, что Лампина ей надоела.
– Ревность порой толкает женщину на странные поступки, – прокомментировала Ксения.
– С этим не поспоришь, – согласился Леонов. – Серафима попросила Нефедову сделать игрушку для «подарка» жениху Елены.
– Лампиной нет в Москве, – вздохнул Майоров.
– Уверен, без Нефедовой тут не обошлось, – сказал Никита Иванович, – да вы, наверное, знаете, что она попала под машину. Жаль, что Оля стала крепко пить.
– Федор мог соврать Диванковой, – пробормотала я и продолжила: – В доме, который записан на Лебедева, во дворе были качели, я видела еще велосипед розового цвета, на скамейке лежала кукла. Вроде там живет ребенок.
Никита включил компьютер и повернул его экраном к нам.
– Смотрите. Съемка камер видеонаблюдения.
Я впилась взглядом в ноутбук. Сейчас он демонстрировал большую комнату, там за письменным столом сидела дошкольница, рядом находилась Бронислава Самойловна.
– Раскрашивай аккуратно, – сказала она, – не выходи за линии.
– Ага, – пообещала малышка, – вот!
– Хорошо, – оценила работу Бронислава, – но, Катюша, следующую картинку надо старательно…
– Мама, – заныл ребенок, – я устала! Пойдем гулять! Ну, мама! Когда папа приедет? Почему он опять в командировке?
Леонов выключил компьютер.
– Мама? – повторила я.