Приди матери Никиты в голову зарабатывать таким образом, без работы она не останется. У Елизаветы прекрасная репутация. И денег она с заказчиков не берет, трудится бесплатно. У нее есть аккаунты в соцсетях, они посвящены исключительно ее реставрационным работам. Она там демонстрирует снимки икон. «Доска», например, тысяча пятьсот какого-то года. Лик темный, его совсем не видно. Оклад вообще ни на что не похож. Рядом снимок того же образа, но уже приведенного в порядок. И текст. Слушайте. «Увы, у меня нет таланта живописца.
Филипп остановился, потом продолжил:
– В каждой публикации она предлагает: «Пишите мне на почту или звоните в мастерскую». И указывает номер. Не мобильный, а стационарный.
По салону понеслись гудки, потом ответил молодой голос:
– Слушаю!
– Добрый день, меня зовут отец Дмитрий, – лихо соврал Филипп. – Позволительно ли поговорить с Елизаветой Петровной?
– Это я, батюшка.
– Еще раз добрый день, матушка. Разрешите вопрос задать?
– Конечно.
– Господь послал мне икону. Состояние ее плачевное, найдена на чердаке, валялась среди мусора.
– Ужасно!
– По моему разумению, это икона из монастыря, который в наших краях существовал до шестидесятых годов двадцатого века.
– Батюшка, простите, что не дала вам договорить.
– Спаси вас, Господи.
– Вы в Москве?
– Нет, далеко от Белокаменной.
– Присылайте кого-нибудь с иконой. Староборкинский переулок, дом восемь, шестой этаж. Домофон двенадцать.
– Спаси вас, Господи. До которого часа вам можно звонить? Не хочется домашних беспокоить.
– Я работаю в мастерской. Я здесь одна. Пусть ваш человек позвонит, мы договоримся.