Да, я когда-то мыла полы у людей за деньги, опыт общения со шваброй остался.
– Девочку перевели в другую клинику? – спросил Мирон, когда я вернулась.
– Нет, – ответил Майоров, – кто определил порфирию, из документов не ясно. Где лечила ребенка – тоже. О Лизе известно только одно: она умерла. Машина, которая пыталась въехать на участок, оформлена на Лебедева, особняк тоже его. Но Елена уверена, что ее муж нищий, прописан в коммуналке.
– Коттедж, чьим владельцем является Федя, выглядит странно, – дополнила я, – в нем днем плотно закрыты шторы.
– Согласна, – кивнула Ксения, – скорей всего, такого медведя сорвут с автомобиля и бросят охране со словами: «Разберитесь с этим!»
– У Лебедева нет секьюрити, – напомнила я, – он ведет себя не как обеспеченный человек, а живет за счет Елены.
– Давайте представим, что Федор на самом деле владелец особняка и бизнеса, – предложил Мирон. – ИП он давно оформил?
– За год до смерти Лизы, – уточнил Филипп.
– Не хило так заработал за короткое время, – удивился Кротов. – Чем он занимается?
– Издательская деятельность, продажа книг, пиар и рекламные услуги, – прочитал Майоров.
– Вместо тела девочки в гробу лежала кукла, которую сделала Ольга Нефедова, – добавила я. – Только мне в голову пришла мысль, что любимая дочь Никиты Ивановича жива? Ребенок находится в доме с закрытыми шторами.
Майоров скрестил руки на груди.
– Девочка больна порфирией, поэтому доступ света в дом блокирован.
– Особняк стоит на участке, где растут здоровенные ели, – сказала я, – навряд ли даже в ясный день там много света.
– Почему Никита попросил Ольгу сделать муляж? – продолжал размышлять вслух Филипп.
– Сам он не мог соорудить копию малышки, – ответила я, – надо было кого-то нанять. Посторонний человек мог разболтать о кукле, которая должна заменить покойную. Согласитесь, это необычная просьба.
– Весьма, – согласилась Ксения.
– Вот поэтому и была выбрана Нефедова, – продолжила я, – она опытный мастер, у них с Никитой была любовная связь, которая переросла в дружбу.