Еще хотел похвастаться лихостью, рассказать, как разнес гранатами башню, окончательно сорвав планы напавших, но не успел. Увидел собравшуюся возле ворот толпу, протолкался в середину, и ошарашенно замер.
– Что же это за зверь?
– Человек. Спорки.
– Ты уже видел таких?
– Нет.
– Получается, на Ахадире завелась новая порода?
– Получается.
Все спорки, которых они встречали до сих пор, были обыкновенными, если это определение можно применить к нечистым: уродливые черты лица, язвы, болячки, пятна на коже.
– Он был главным?
– Откуда мне знать?
На худощавом теле – бурая хламида, украшенная на груди несколькими красными камешками. Все остальные спорки были одеты в обычные крестьянские тряпки.
– Местный жрец?
– Возможно.
– А рога настоящие?
– Да, мы проверили.
Баурда покачал головой:
– В принципе ничего страшного: пуля его взяла.
Секач хохотнул.
– Но мне не хочется долго оставаться на планете, где у людей растут рога.
Последнюю тушку доели еще утром. Доели дружно, без ссоры, которая обязательно возникла бы, расти они в привычной среде, где каждый сам за себя. Но охотники давно поняли силу стаи, с младых когтей знали, что родичам нужно помогать, а потому поделили остатки мяса сравнительно честно. Его было мало, но досталось всем. Потом они понаблюдали за действиями двуногих, после чего вернулись к Теплому.
Размышляя о том, что пора отправляться на охоту.
Наследственная память подсказывала, что из пещеры всегда можно отыскать выход. Пусть узенький, который придется расширять передними лапами. Пусть далекий, требующий долгого, терпеливого пути. Пусть даже через воду. Охотники всегда селились в пещерах и были идеально к ним приспособлены. А потому действия двуногих не заставили родичей растеряться.
Да, проходы двуногие заложили крепко, не расковырять.
Все эти обстоятельства требовали серьезного осмысления, на которое ушел весь день.
А вскоре после заката двуногие устроили шум.