Там пришлось подождать, поскольку Секач и Баурда уже отправились вниз, и в храме Вальдемар оказался лишь через двадцать минут. Переговорил с капралом Дабурчиком, обрисовал ему ситуацию, отдал необходимые приказы и спешно вернулся на цеппель, успев, если можно так выразиться, вскочить на подножку – когда корзина была на полпути к кораблю, Вандар отдал приказ набирать высоту."
"Оказавшись на борту, Осчик сходил на мостик, послушал, как злой капитан наполняет переговорные трубы отборной нецензурщиной, улыбнулся: «Недолго тебе осталось», и направился в кают-компанию, где, как и ожидал, повстречал Хеллера.
– Привет.
– Добрый вечер, синьор Вальдемар, – негромко отозвался Петер, стараясь не смотреть галаниту в глаза. – Выпьете?
И вскрыл бутылку бедовки.
Пойло, которым непритязательные пираты забили бар «Черного Доктора», вызывало у Вальдемара отвращение. Осчик привык к дорогим напиткам, не к индурханскому коньяку, разумеется – это для элиты, но и не к той бурде, что вливали в себя тупоголовые пираты.
– Нет, Петер, не стану, – вежливо отказался Осчик. – Да и не время сейчас…
– Немного выпивки еще никому не вредило, – усмехнулся Хеллер, поднимая стакан с бедовкой. – Ваше здоровье.
Но даже голову в сторону галанита старпом не повернул. Выпил, крякнул, после чего от души рыгнул. По кают-компании пополз тяжелый сивушный запах.
– Как дела, Петер? – очень тихо спросил Вальдемар.
– Я разговаривал с людьми.
– Что они говорят?
– Разное.
– Потрясающе пустой ответ.
Старпомом налил себе еще полстакана, но Осчик не позволил Петеру выпить. Сдавил ему руку, заставив вернуть стакан на стол, и зло поинтересовался:
– Что происходит?
Неужели ублюдок струсил?
– Я с Вандаром четырнадцать лет, вот что, – тихо, но не менее зло ответил старпом. – Четырнадцать!
– Не ори.
– А теперь я его, получается… Я его… – Хеллер сбросил руку галанита и залпом выпил очередную дозу.
Нет более омерзительного зрелища, чем пускающий сопли пират. Подлый пират, надо добавить, гнилой и беспринципный. Осчик прекрасно знал об этой особенности моральных уродов: сначала с удовольствием вонзают лучшим друзьям нож в спину, а после заливают «горе» диким количеством крепкого пойла. Вроде как засовестились и прощения просят.