Они – мои люди, и я буду о них заботиться.
– Потому что ты адиген.
– Да, потому что.
Девушка судорожно вздохнула.
Получив честный ответ, она заметно успокоилась, однако Помпилио не закончил:
– Единственный, кто может нам помешать, – Старшая Сестра.
– Я помню…
– Она хочет нашей смерти. Она не отдаст нам импакто, а это единственный способ спасти Беллу.
– Я знаю.
Адиген обнял девушку за плечи и прижал к себе:
– Только Старшая Сестра способна помешать нам вернуться за Беллой. Только Старшая Сестра.
– Хорошо… – Марина закрыла глаза и спрятала лицо на груди Помпилио. – Я все поняла. Старшая Сестра – наш враг.
– Почему Грозный назвал гипнотом тебя?
– Не Грозный, а Помпилио, – поправил девушку Ллойд.
– Не уходи от вопроса.
Прохладная фраза стерла с лица Чизера ухмылку, и он ответил серьезным тоном:
– Чем ты недовольна?
– Я…
– Ты привыкла получать заслуженное? Хочешь, чтобы все знали, что это ты управилась с мырами?
– Да, – честно ответила синеволосая, надменно вскинув подбородок.
– А то, что мы не можем доверять нашим друзьям, и потому Помпилио вынужден принимать меры предосторожности: если что, они в первую очередь нападут на меня, и у тебя будет время ответить, – негромко объяснил Чизер. – Кроме того, он обозвал меня дрессировщиком, а не гипнотом. В противном случае я не продержался бы и минуты.
– Пожалуйста, прекратите болтать, – попросил идущий позади Брашас.
Вождь спорки не слышал ни слова, но ему действовал на нервы шелестящий шепот пленников… Нет, бывших пленников, а сейчас – союзников.
"Двусмысленность ситуации и ее откровенная неприглядность также раздражали Брашаса. Он был воином и подличать не любил: если враг, значит, враг, если друг, значит, друг. Даже проникновенная речь Старшей Сестры не помогла – осадок, как говорится, остался. К тому же убить придется своих же, спорки, волею случая занесенных на священную планету и более ни в чем не виновных.
Вот и срывался охотник, злясь не столько на спутников, сколько на себя.
– Помолчите!
– Нас могут услышать?
– Лучше не рисковать.
– Извини.
Старшая Сестра отправила в храм два десятка воинов, вооруженных карабинами, дробовиками и пистолетами. Для серьезного боя маловато – у засевших в Красном Доме чужаков были пулеметы и бронемашина, – но храм люди Брашаса удержать могли, а большего от них не требовалось.