– Полный ход! Полный, вашу мать! Самый полный!
К счастью, они успели разогреть кузель, а потому попавший под обстрел «Доктор» быстро набирал скорость.
– Они тоже прибавляют! – доложил вбежавший на мостик цепарь. – Снаряды перестали долетать, но они у нас на хвосте.
– Продолжай наблюдение! – Капитан посмотрел на показания приборов: – Трех двигателей хватит – уйдем.
– Вы уверены? – осмелился спросить рулевой.
– «Доктор» такой же быстрый, как ИР, а импакто у спорки старый… Уйдем.
За рулями разорвался еще один снаряд.
– Уже уходим!
– А как же наши ребята?
Вандар вздохнул:
– Предлагаешь спуститься и взять их на борт?
Фраза прозвучала настолько зло, что рулевой осекся:
– Нет.
– Тогда не задавай глупых вопросов, цепарь. И не думай, что мне нравится бросать своих. – Капитан подошел к столу астролога. – Что у тебя, Ганс?
– Я взял курс на ту точку перехода, через которую мы ушли в прошлый раз… – Офицер поморщился. – Но до нее четыре часа.
– А у них большие пушки…
И если импакто окажется быстрее, чем рассчитывает Вандар, или что-нибудь случится с кузелем «Доктора», они погибнут.
– Я хочу, чтобы ты проверял все возможные точки, которые мы будем проходить, Ганс. Все те, что не работали в прошлый раз.
– Ближайшая через двадцать минут.
– Тогда иди к астрингу. Если выяснится, что точка работает, – ори мне. Я готов убраться на любую планету.
– А почему точка должна заработать? – подал голос Вальдемар.
Вандар повернулся к галаниту и, скривившись, ответил:
– Потому что это Ахадир, будь он трижды проклят.
– И мы на нем застряли, – протянул Баурда.
Секач снял с пояса флягу, отвинтил пробку и сделал большой глоток коньяка.
– Я всегда думал, что погибну в бою.
– Собираешься сдаться спорки? – грустно усмехнулся Дан.
– Нет, буду драться.
– Значит, твоя мечта сбудется.
– Да какой это бой? – Менсалиец махнул рукой. – Я презираю нечистых. Умереть от их руки – большой позор.
– Смерть сама по себе – большая неприятность.
– Если знаешь, что умрешь в любом случае, второй вопрос становится первым.
Секач выпил еще, и Баурда, подумав, взял у менсалийца фляжку и тоже глотнул коньяка.
– Пока мы живы, есть надежда.
А ведь в какой-то момент ему показалось, что дело сделано. Берт пустил ракету, и через двадцать минут среди облаков показались очертания спускающегося цеппеля. Очертания корабля, который должен был отвезти их домой.