Мрачный голос капитана заставляет меня приковаться к месту, мои руки по обе стороны от меня, а сердце бьется так громко, что я слышу его у себя в ушах.
Я оглядываюсь вокруг, пытаясь хоть мельком увидеть его, но его нет ни на одном из ближайших деревьев. Но он должен быть достаточно близко, чтобы увидеть меня.
— Он следит за каждым твоим движением. Если у него будет хороший шанс, он прикончит тебя.
— Как была раскрыта моя позиция?
— Он использовал твои выстрелы, которые ты сделал, в качестве параметра, чтобы выяснить, где ты был.
— Черт.
— Действительно, черт возьми Липовский. Сейчас на кону твоя жизнь. Если ты пошевелишься, ты умрешь. Если ты останешься там, ты тоже умрешь, потому что он, скорее всего, послал пехоту в твоем направлении.
Я сглатываю, чувствуя, как ремень зудит у меня на шее. Несмотря на то, что я полностью облачена в боевое снаряжение, лед затвердевает у меня в мозгу.
— Что мне делать? — бормочу я. — Могу ли я двигаться?
— Если ты в настроении умереть, тогда, конечно, Липовский, дерзай.
Я прищуриваю глаза. Был ли это сарказм только что? Я поворачиваю голову в сторону, чтобы поискать его. Пуля попадает в ствол дерева, на пару сантиметров от моего носа.
Срань господня. У этого засранца на меня зуб.
— Я сказал тебе, черт возьми, оставаться на месте. — команда капитана почти пронзает мои барабанные перепонки. Я сопротивляюсь желанию помассировать уши, так как это наверняка будет стоить мне руки.
Но я не могу оставаться на месте.
— Слушай меня внимательно, Липовский. Мне нужно, чтобы ты отвлек его.
— Как?
— Любым способом, который не подвергнет тебя опасности. Но мне действительно нужно, чтобы он сделал еще один выстрел в тебя.
— Э-э... как я могу сделать это и не подвергнуться опасности?
— Брось палку или свою винтовку.
— Ни за что на свете. Потеря моего оружия ничем не отличается от потери моей жизни.
"— Это говорит твой комплекс неполноценности, и следи за тоном. А теперь подумай об этом на счет пять, четыре...
— Подождите! — Я не могу думать так быстро.
— Три, два...
Черт.
Черт.
— Один.
Все это происходит как в замедленной съемке. Я бросаюсь вперед, не для того, чтобы быть мученицей, а потому, что я искренне думаю, что другой снайпер слишком умен, чтобы его можно было одурачить палкой или даже винтовкой.