Клянусь всем, я убью его к чертовой матери, если он жив.
Мне требуется больше времени, чем у меня есть, чтобы добраться до этого скользкого ублюдка. Во-первых, я должен был устранить снайпера, у которого, похоже, была личная неприязнь к нему, вероятно, потому, что он убил одного из его друзей или что-то в этом роде. То, как он целился в Липовского, было актом чистой мести. Он бы не остановился, пока не посчитал, что убил.
Затем мне пришлось убить трех повстанцев, которые бросились спасать его жизнь, пока он дремал под деревом, как какая-то Спящая Красавица.
Правда остается правдой: Липовский получил травму либо по чистой глупости, либо из-за грандиозного чувства храбрости. Я не могу сказать, что именно, но я отступаю. Совсем немного.
Я должен был оставить этого ублюдка умирать, мне все равно, но опять же, он действительно подставился, потому что знал, что это самый верный способ позволить мне выстрелить снайперу прямо между его гребаных глаз.
Присев на корточки, я снимаю с него шлем и балаклаву. Его потные каштановые волосы прилипли ко лбу.
Ремень винтовки, который душил его с тех пор, как он был на дереве, оставил красные полосы на бледной коже его горла. Я начинаю оттягивать его, но наталкиваюсь на сопротивление. Его глаза закрыты, а губы посинели, что, черт возьми, плохой знак, но маленький засранец на самом деле сжимает пальцы на своем оружии.
Потеря моего оружия ничем не отличается от потери моей жизни.
Я вырываю винтовку из его рук и вешаю ее на плечо. Затем я машинально притягиваю его к себе. И снова меня поражает абсолютная мягкость этого ублюдка, особенно когда он не ведет себя жестко и делает все возможное, чтобы казаться более жестким, чем он есть на самом деле."
"Мне не нужно долго искать рану. Уродливая дыра невелика, но вся его спина пропитана кровью. Пуля, должно быть, попала в артерию, учитывая кровоизлияние и дыру без выхода в плоти, прямо рядом с защитным жилетом.
Это не касается каких-либо жизненно важных органов, но синие губы, это нехороший признак. Мне нужно немедленно вытащить его отсюда.
Как раз в тот момент, когда я собираюсь поднять его, меня пронзает покалывание в задней части шеи, и я хватаю винтовку, прежде чем резко обернуться.
Никого не видно, но я чувствую, что они прячутся в окрестностях. Я остаюсь на месте, не двигаясь, затем медленно сосредотачиваюсь на Липовском.