А потом пискнула невнятно, обхватила высоченного страшного и рогатого мужика за талию, уткнулась ему лицом в грудь и выдохнула: — Как же я рада вас видеть!
Он погладил меня огромной ладонью по голове и прокомментировал:
— Красивая. И совсем другая.
— Я еще и старше, чем Мариэлла. Как она там, кстати? — выпустив гостя из объятий, я отступила назад, чтобы смотреть ему в лицо.
— Много плачет. Отказалась от Софи и оставила ее пока у деда. Вернула родовой перстень рода Гресс месье Артуру.
— О как! Нехило ее колбасит. В смысле… Ладно, неважно. Ой, что же я держу вас на ногах? Присаживайтесь, магистр. Хотите чего-нибудь выпить?
— Хочу. А что у тебя есть? — сел он рядом с Марсиком на жалобно крякнувший диван, подгреб внука к себе под бок, поцеловал в макушку и вытянул ноги.
— Чай, кофе, сок, коньяк, вино, виски.
— Виски давай. Что за штука?
Я быстро вышла из комнаты, достала стаканы и бутылку, но прежде чем вернуться в комнату, переоделась в джинсы и футболку.
— Расскажете? — спросила я, устроившись напротив и тоже плеснув себе на самое донышко алкоголя, просто для вида.
— Да плохо всем без тебя, маэстрина Маша. Студенты в печали. У деда Софи прихватило сердце, чуть не слег. Жених твой почернел от горя. Дочка плакала все время, отказывалась идти на руки к Мариэлле.
— А меня искали?
— Искали, конечно. Я лично этим и занимался. Только как тебя найдешь, если ни капли твоей крови у нас не было? Настоящей, имею в виду. Слепок ауры я тоже не сохранил. И в голову не пришло, что понадобится. Софи разговаривать не умеет. Марсалис умеет, но поди пойми, что именно он хочет сказать.