На секунду наши пальцы соприкасаются, но я сразу убираю ладонь, поджимая губы.
Сжимаю «сердце матери» и отсчитываю несколько секунд, закусывая губу.
– Красный, – бесцветный голос военачальника Норда возвращает меня к реальности.
Безумие!
– Этого не может быть. Что-то не так с ребёнком, – внутри всё сжимается от тревоги. – Нужно проверить.
А что если дело не в лекаре, а в том, что меня чем-то опоили? Или околдовали?
– Достаточно игр, Анна. Твой выродок просто жалкий бастард, ничего более. Не нужно давить на жалость ребёнком.
"Его слова вызывают настоящий взрыв негодования у меня в душе. Я больше не могу безропотно сносить всё, что со мной происходит.
– Ты пожалеешь, – шиплю я, подаваясь вперёд и заглядывая в жестокие глаза дракона. – Однажды узнаешь правду, но будет поздно. Клянусь, чтобы ты со мной не сделал сегодня, я всё равно выкарабкаюсь и стану счастливой.
– Кому ты нужна? – в тоне Рагнара тонна превосходства.
Я пренебрежительно фыркаю. Военачальник говорит так, будто счастье только в наличии или отсутствии мужчины. Я вообще-то имела в виду другое.
– Уж кому-нибудь, да буду нужна, – отвечаю я ледяным тоном, вскидывая бровь.
Сыну уж точно буду.
Лицо Рагнара темнеет.
– Наслушалась бредней про то, чем зарабатывают некоторые женщины в землях безмужних, и хочешь стать одной из тех, кто продаёт себя? Таков план, Анна? Поэтому ты не умоляешь пощадить тебя? – с тихим бешенством спрашивает он, склоняясь ко мне.
Он намекает на то, что какие-то женщины работают жрицами любви? И думает, я планирую делать также?
Я слышу, как за моей спиной открывается и закрывается дверь. Лекарь сам понимает, когда нужно бежать прочь. От военачальника Норда разит такой лютой злобой, что хочется вжаться в стену и растворится в ней.
– Прекрати, я имела в виду совсем другое, – пытаюсь сохранить достоинство я.
– Раздевайся. Я тебе покажу, какое унижение испытывают женщины такого толка.
От этих слов внутри всё обрывается.
– Что? – Я подаюсь назад, думая последовать примеру лекаря и сбежать.
Но дракон оказывается возле меня слишком быстро. Тяжёлая рука опускается на дверь совсем рядом с моим лицом, отрезая мне путь к отступлению.
– Я сказал – раздевайся, – цедит он сквозь зубы, вглядывается в мои полные страха глаза.
– Ни за что, – мотаю головой я, инстинктивно пытаясь оттолкнуть военачальника.