– Не может такого быть, что каждая женщина сможет найти пару, – спокойно отвечаю я. – Не имею понятия, сколько мужчин и женщин в Мраколесье, но уж точно кому-то пары может и не хватить. Это банальная статистика и здравый смысл! К тому же, у меня есть подруга, с которой случилась беда, её изуродовал бывший жених. Ей нужно было больше времени, чтобы найти пару, но её просто забрали в земли безмужних.
Седовласый поворачивается ко мне, чуть склонив голову, как будто даже вежливо:
– Мы, лира, живём не в песне менестреля, а в реальном мире.
Он смотрит на меня с жалостью, будто видит перед собой не человека, а сломанный ненужный предмет.
– Вы говорите, женщины увядают. Позвольте узнать, откуда вам это известно? Вы – лекарь? Исследователь? Вы держали в руках хотя бы один отчёт о здоровье? Нет. Всё, что у вас есть – это удобная легенда. Придуманная, чтобы оправдать рабство.
В зале повисает тяжёлая тишина. Седовласый чеканит, насупившись:
– Этот факт известен всем!
– Я могу разговаривать с вами предметно, могу предоставить вам отчёты о здоровье старых дев, могу пригласить лекаря, который подтвердит мои слова.
Я вижу, как коробит седовласого. Как он оскорблён тем, что женщина не просто ввязалась с ним в спор, но ещё и предлагает вести диалог говорит предметно, на языке доказательств.
– Я сам запрошу отчёты, если пожелаю, – бросает он, садясь на своё место.
– Вы называете нас увядшими, но в землях безмужних увядает от горя лишь сердце.
"Орм громко и демонстративно хмыкает.
– За перемены, – Рагнар поднимает свой кубок с невозмутимым лицом.
Остальные кубки взлетают в воздух. Не все, но большинство.
Думаю, не будь Рагнара, седовласый был бы куда более жёстким, и кто-нибудь ещё ввязался бы в спор. Но я хотя бы показала, что у нас есть голос.