– Вы грозите мне, княгиня?
Я солгала. Конечно, я боюсь. Страх стягивает нутро тугими кольцами. Я даже дышу через раз. Этот мужчина может пришибить меня, как надоедливую мошку. В его глазах я читаю наш приговор.
– Предупреждаю, – выдыхаю я жёстко.
– Ты ведёшь себя, как жена воина, – сухо произносит он.
– Я не позволю, чтобы чужой человек пришёл в наш дом и сделал здесь всё по-своему укладу. Вы видели, мы добились многого. За год смогли увеличить производство гибельника в полтора раза, и это не предел. Мы финансируем пять лечебниц в Имриясе, где лечат ваших воинов, маршал.
Я уж молчу про то, что производство стало безопасным. Вряд ли маршалу это будет интересно.
– А я уважаю тех, кто борется до последнего. Тех, кто не пасует перед сильным противником. Но я должен доверять тому, кто представляет здесь Верховного Владыку – моего брата.
– Как мне заслуживать ваше доверие? – я пытаюсь отыскать в его глазах хоть что-то, но там пустота.
– Ты красивая женщина, – произносит он, просто констатируя факт, в этом нет ни комплимента, ни какого-либо подтекста. – Найди мужа и отца своим детям, а не играй в те игры, которые тебе не по плечу.
Он и правда не такой, как Рагнар. В моём муже, при всей его жёсткости, всегда было место теплу.
Он умел слышать, пытался помогать.
Рагнар столько сделал для старых дев. Он хотел править не жестокостью, а по справедливости. Верил, что каждый заслуживает права на нормальную жизнь, на честный труд, на будущее.
Он был готов пойти на компромисс.
Верховный маршал не такой. Он будто выкован из стали и льда.
– Мой муж – жив, – твёрдо говорю я уже в сотый раз. – И пока у меня есть надежда, я останусь его женой. Буду беречь то, что важно для него. Для нас.
– Я дам вам два дня, княгиня. Если ваш муж объявится… тогда поговорим, – говорит маршал ровным, ледяным голосом.
Он разворачивается и уходит, оставляя меня.
Я медленно прислоняюсь к стене, прижимая ладонь к сердцу. Оно стучит глухо, тяжело, будто отбивая время, оставшееся мне.
Как я верну Рагнара за два дня? Целый год мы пытались сделать хоть что-то, но безуспешно. Рука тянется к руне, которую дал мне муж. Она висит на моей шее. Я сжимаю её пальцами до боли.
– Где ты? – шепчу я в пустоту. – Вернись ко мне, пожалуйста…
Руна тёплая, будто человеческая кожа. Или драконья…
На мгновение мне кажется, что она дрожит. Или это моя дрожь?
Слёзы предательски жгут глаза, скатываются по щекам.