Проклятая метка! Это точно она, но разве Норду об этом расскажешь? И как же он раздражает. Заносчивый гордец, который не видит дальше своего носа. Я начинаю закипать от злости и бессилия.
– Жалкой шлюхе? Убеждаешь в этом себя? А может ты просто боишься меня? – в мой голос просачивается яд. – Боишься, что тебя – такого сильного и непоколебимого – так отчаянно может привлекать женщина. А?
Прикусываю язык, коря себя за несдержанность. Зачем постоянно лезу на рожон и пытаюсь залезть ему под кожу? Но я не могу терпеть оскорбления и нападки, для меня это невыносимо.
– Ведьма! – хриплый голос Рагнара раздаётся прямо над моим ухом, а его рука ложится на мою спину.
Ладонь дракона горячая. У меня такое ощущение, что он касается обнажённой кожи, тонкая ткань сорочки не спасает.
– Не трогай меня, – дёргаюсь я.
– Думаешь, я могу бояться кого-то? Или ты таким извращённым дерзким способом показываешь, что хочешь быть моей любовницей, Анна? Так предложи себя, как положено. И узнаешь ответ.
Что значит «предложить, как положено»? Даже думать не хочу… И ответ знать не хочу.
Мне страшно представить в какой позе мы сейчас находимся и насколько близко Рагнар ко мне. Он практически вжимает меня в эту лавку, к которой я привязана. Его рука мягко оглаживает спину, но лучше бы он отхлестал меня по ней плетью.
Он хочет меня… осознание этого натягивает нервы до предела.
– Пусти! – я зажмуриваюсь, пытаясь отползти, но затея провальная – верёвки не дают возможности для маневра.
– Чего добиваешься? Чтобы я действительно тебя высек? Или ты хочешь чего-то другого? – губы бывшего жениха почти касаются моего уха, в его голосе мне чудится толика насмешки.
– Лучше высеки, чем вот так трогай! – я закусываю губу до острой боли, чтобы позорно не закричать.
Внезапно дракон убирает руку и отстраняется. Он обходит меня, затем садится на корточки и принимается невозмутимо развязывать верёвки. От удивления я впадаю в ступор, но быстро прихожу в себя.
Не важно, что на уме у этого мерзавца, главное, чтобы он не увидел метку.
Сейчас дракон не спеша развязывает левую руку, но потом приступит к правой, на которой татуировка. У меня холодеет в груди, когда я думаю, что достаточно Норду повернуть голову, и он заметит эту проклятущую истинность, чтоб она провалилась!
Едва моя ладонь становится свободна, я резким движением вцепляюсь ей в другую руку, делая вид, что развязываю верёвки, а сама прикрываю метку.
– Не т-трогай, я сама, – поспешно говорю.