Как Кирилл размахивает руками, отходя от матери. Начинает больше доверять, рассказывая что-то увлечённо.
Его ореховые глазки блестят от восторга. Сын трёт опухшую губу, указывает на неё, что-то объясняет.
Сын.
Перекатываю это на языке, в голове вбиваю. Самые прекрасные три буквы в мире.
— Машинки!
Кирилл вдруг срывается в сторону. Хочу его перехватить. Он ведь кроха совсем. Может пораниться, упасть.
Но Мара оказывается быстрее. Легко подхватывает сына на руки, смеётся вместе с ним. Она идеально разбирает всё сказанное им.
Я иду за ними. Чувствую себя подлецом, врывающимся в чужую идиллию. Но не в силах остаться в стороне.
Сын крутится возле детских машинок, пытаясь выбрать одну из них. Лукаво на мать смотрит, указывая на мотоцикл. Но Мара категорична.
Поэтому сын останавливается на чёрной машинке, сделанной под джип. Я тянусь к карману за деньгами.
Мой максимум сейчас — роль кошелька.
И я готов на это. Платить, покупать. Всё, что нужно. Просто… Чтобы хоть ненамного соприкоснуться.
— Я сам!
Гордо вскрикивает, но после к маме разворачивается. Я тоже смотрю на Мару. Это я хоть могу сделать?
Девушка сомневается. Её лицо искажается, словно в гримасе боли. Я вижу, как она борется сама с собой.
Удушающую вину чувствую. За то, что изначально Марьям в такое положение поставил.
— Хорошо, — со скрипом соглашается девушка. — Можешь взять у дяди деньги.
Я протягиваю купюру малому.
Мара тоже отходит. Удивлённо вижу, как она забирает пульт управления у мужчины. А после… Едва за мной не прячется, управляя машинкой.
— Что? — фыркает на мой взгляд. — Я не позволю сыну вот так вот рулить и куда-то въехать. Это опасно.
— Сказала та, которая на картинге рассекала.
Автоматом всё внутри вздрагивает. Как заученный рефлекс, стоит вспомнить, как Марьям рассекала на корте.
Гнала, как сумасшедшая.
А жена наслаждалась. И глаза горели.
Как сейчас горят у Кирилла.
Мальчик не замечает обмана, увлечённо рулит, а Марьям подстраивается под него. Ловко управляется со всеми задачами одновременно.
— Спасибо тебе, — вырывается легко.
— А? — девушка кажется немного удивлённой. — За что именно?
— За всё. Что была с ним.