Эндрю либо не замечал неудобств, которые доставлял кузену, либо плевать на это хотел; он сверлил глазами Кевина. Того, казалось, сейчас стошнит, и все же известие не вызвало в нем паники. Эндрю легко разгадал причину такого самообладания.
— Ты знал, — произнес он. — И давно? День, два? Три-четыре-пять?
— Тренер сказал мне сразу, как утвердили заявку. В мае.
— В мае. Дэй узнал в мае. В мае. Дэй. Прямо «мэйдэй» [1] получается. Прикольно, да? Ну и когда ты собирался сообщить об этом мне?
— Я велел ему молчать, — вмешался Ваймак.
— То есть между тренером и мной ты выбрал тренера? — Эндрю расхохотался. — Твою ж мать! Значит, что угодно, лишь бы оказаться в любимчиках? Обман, предательство — черт, как же знакомо! И это после всего, что я для тебя сделал…
— Эндрю, угомонись, — приструнила его Эбби.
— Помоги мне, — одними губами прошептал Кевин.
Цокая языком, Миньярд по-птичьи склонил голову набок.
— Помочь тебе? Помочь тому, кто целый месяц врал мне в лицо? Как?
— Я хочу остаться, — выдавил Кевин.
— Да это же ты перед ним прогибаешься, — фыркнул Эндрю. — Забыл, что ли?
— Пожалуйста.
— Знаешь ведь, как я ненавижу это слово.
Опустив голову, Кевин разглядывал собственные руки, сцепленные в замок на коленях, — точнее, не отрывал глаз от шрама, пересекавшего тыльную сторону ладони. До сих пор Нил видел этот шрам лишь мельком — не хотел, чтобы Дэй заметил, как он пялится. Безобразный рубец тянулся между тонкими костями кисти. В любом случае, удар, который Рико нанес Кевину, был грязным.
— Посмотри на меня, — приказал он.
Кевин поднял на Миньярда затравленный взгляд. Пускай Эндрю и был под таблетками, Нил все равно не понимал, как он может ухмыляться, видя перед собой эти расширенные от ужаса глаза. Он через всю комнату ощущал отчаяние, владевшее Кевином, и это чувство было настолько ему знакомо, что его самого едва не выворачивало наизнанку.
— Все будет хорошо, — сказал Эндрю.
В конце концов Кевин заметно расслабился. Тень безысходности в его глазах растаяла; он словно бы впитывал всю ту силу, которую предлагал ему Эндрю. Неколебимая уверенность Дэя в Миньярде поражала. Как один отбитый на голову мальчик-с-пальчик может защитить его от безжалостного клана Морияма? По идее, увиденное должно было впечатлить Нила, однако он испытывал лишь горечь. Сглотнув неприятный комок, Нил отвернулся.