Я не знаю, прислушается ли она, но понимаю, что уже может быть слишком поздно. Она завела их так далеко, и теперь, чтобы не попасться, мне нужно убраться от нее как можно дальше.
Ветки за моей спиной слишком шумят, поэтому я заставляю себя замедлиться, отсчитываю тридцать шагов и ищу натянутую веревку. Я почти задыхаюсь, пытаясь унять сердцебиение. Она должна быть где-то здесь.
Поэтому, когда я поворачиваюсь и вижу, что Фиби бежит за мной, я просто охреневаю.
– Что ты делаешь?! – восклицаю я, пытаясь сдержать свой голос, но он все равно срывается.
– Пожалуйста, позволь мне остаться с тобой, – умоляет она, и в ее руках нет веток, чтобы заметать следы. Она даже не стала пытаться.
– Да что с тобой такое, нет! Из-за тебя меня убьют, – рычу я.
Мое сердце бухает в груди, а глаза шарят в темноте, силясь заметить хоть какое-нибудь движение. Я почти уверена, что наша десятиминутная фора истекла. А еще у них есть очки ночного видения, которых нет у нас. Это значит, что они могут быть где угодно.
Бледная рука Фиби сжимает мою руку, впиваясь в нее ногтями, и притягивает к себе.
– Пожалуйста, я не могу позволить им сделать это со мной снова. Позволь мне пойти с тобой, пожалуйста!
Пытаюсь вырвать у нее свою руку, но она отказывается ее отпускать; ее хватка становится все крепче.
– Я не отпущу тебя! Я пойду с тобой.
Дерьмо. Вот что я, черт побери, получила за то, что не вела себя как Сидни и не стала с удовольствием наблюдать, как другие терпят неудачу.
– Черт, ладно. Ты можешь пойти со мной, только отпусти меня, – шиплю я, наконец освобождаясь из ее отчаянных лап.
В долю секунды приняв решение, я отбегаю в ту сторону, откуда мы пришли, метров на пять, переворачиваю метелку так, чтобы она оказалась передо мной, и начинаю заметать ее следы, идя спиной вперед, пока снова не настигаю Фиби.
– Держись впереди меня и беги как можно быстрее, – командую я. – И не делай ничего такого, из-за чего нас могут убить. Как ты уже сделала.
Она вздрагивает от моих резких слов, но угрызений совести я не чувствую. Меня бесит, что из-за своего доброго порыва я, скорее всего, получу стрелу в спину, и еще больше бесит то, что я не могу найти в себе силы вырубить ее задницу и просто бросить тут.
Это помогло бы мне спастись, но я не смогла бы жить с этим на своей совести. Именно из-за совести я и решила дать ей совет. Она ведь молода, отчаянна и напугана, а я выгляжу так, будто знаю, что делаю.