Если мы будем вести себя тихо, нам может повезти и он уйдет в другом направлении. Возможно, он решит, что мы пошли другой тропинкой, и это позволит нам оторваться от него. Но сейчас – малейший звук, и он нацелит на нас свой арбалет. Даже дышать сейчас рискованно.
Не то чтобы я могла дышать.
Фиби прикрывает свои нос и рот рукой, зажмуривает глаза, и сквозь ее ресницы в лунном свете блестят слезы. Если у нее еще не началась паническая атака, то она вот-вот случится. А по моему опыту, они редко бывают беззвучными.
Я подношу дрожащий палец к своим губам, и слеза сама собой вырывается на свободу.
Но Фиби не может сдержаться, и сквозь ее пальцы проскальзывает тоненький всхлип. Мое сердце замирает, и почти как в замедленной съемке я слышу несколько шагов в нашу сторону.
– Это ты, Огонёк? – тихо шепчет он, словно прямо в наши уши.
Твою мать, Адди, думай.
Он бы стал гребаным героем, вот что бы он сделал. Зейда никогда не интересовало собственное спасение, его цель – спасти всех остальных. Так что бы он хотел, чтобы я сделала?
Спасла себя. Он бы хотел, чтобы я спасла себя. Но выбраковка не рассчитана на то, что какая-то жертва может спокойно встать и уйти.
Прежде чем я успеваю принять решение, глаза Фиби расширяются, превращаясь в круглые диски, и она отшатывается назад, высовываясь из-за дерева с противоположной стороны. Она медленно поднимает дрожащую руку и указывает мне за спину.
Мое сердце падает, и на мгновение я теряю способность двигаться. Мой мозг снова раскалывается надвое: одна половина паникует, потому что нас нашли, а другая застывает в ужасе, потому что за моей спиной кто-то есть.
И я уже знаю, что это Ксавьер. Он нашел меня.
Справа от меня шуршат листья и ломается ветка. Я поворачиваю голову в ту сторону и едва успеваю заметить блеск арбалета, сверкнувшего под лунными лучами.
Время ускоряется, словно нанося мне пощечину, когда две стрелы одновременно устремляются в нашу сторону.
В воздухе раздается свист, и мое тело действует чисто инстинктивно, низко пригибаясь и ныряя к дереву слева. Стрела пролетает между моим деревом и деревом, к которому я бросилась, и тут меня останавливает звон. В кору возле моего лица – в паре сантиметров от него – вонзается стрела.
Мои глаза широко раскрываются, и я вскрикиваю.