У меня перехватывает дыхание, и я разражаюсь истерическим смехом, когда воздух пронзают яростные крики Бена, пока он извивается, как червяк на крючке, размахивая руками. Даже с этого расстояния я слышу шокированные вдохи и вопли возмущения со стороны дома.
Должно быть, Фиби подождала, пока Бен приблизится к ней, а затем отпустила веревку – как раз в тот момент, когда он оказался в зоне поражения.
– Сейчас же спусти меня! – кричит Бен, и хотя темнота скрывает его лицо, я знаю, что сейчас оно вишнево-красного цвета. – Я убью тебя на хрен за эту выходку.
И он действительно убьет. Я знаю это.
И Фиби тоже знает.
Наши глаза на мгновение встречаются, а затем ее взгляд медленно опускается на арбалет.
– Фиби… – предупреждаю я.
– Я все равно уже мертва, – хрипит она, хватает арбалет в руки и пытается его перезарядить.
Затаиваюсь за деревом, нервно оглядываясь по сторонам, опасаясь, что в меня полетит новая стрела. Мне нужно бежать, как бежала десять секунд назад, но я не могу себя заставить.
– Не делай этого, девочка, – окликает Ксавьер из глубины леса.
Я вздрагиваю, борясь с желанием броситься прочь и остаться рядом с Фиби. Никто из нас его не видит, но похоже, его слова адресованы девушке, перезаряжающей оружие, на кончиках пальцев которой пляшет смерть.
– Помоги! Помоги мне, черт побери! – кричит Бен, яростно извиваясь, но все безрезультатно.
Он висит над смертоносным ангелом, и ее стрела точно не пощадит этого нечестивца.
– Черт побери, Ксавьер, застрели ее! ЗАСТРЕЛИ ЕЕ…
Фиби, не обращая на них никакого внимания, прицеливается, и в тот момент, когда она спускает курок, в оздухе проносится еще одна стрела, которая вонзается в ее второе плечо.
Она вскрикивает, крик отдается эхом по всему лесу, но стрела, выпущенная ею самой, попадает точно в верхнюю часть черепа Бена и мгновенно убивает его, обрывая остаток его фразы.
Закрыв рот руками, я наблюдаю, как кровь водопадом льется прямо на нее, но она слишком занята, чтобы замечать это.
Она снова встречается взглядом с моими широко раскрытыми глазами.
– Иди, – одними губами произносит она.
И бросив на нее последний взгляд, я ухожу, надеясь, что она увидела в моих глазах все, что я не смогла ей сказать.
– Ты можешь бежать, девочка.