Она вонзает острие в стену рядом с собой, а потом, напевая колыбельную громче, медленно двигается дальше, скребя стену на ходу.
Адди вздрагивает, но я не могу сказать, от чего именно: потому, что Серена будет злиться из-за испорченной стены, или потому, что Сибби стала неимоверно жуткой, как она и обещала.
И то и другое внушает страх.
Из комнаты, где находятся неизвестные, доносятся голоса – нервные и немного сердитые.
– Не подходи, – рявкает глубокий голос.
Сибби делает паузу, резко обрывая колыбельную, и качает головой.
– Это не очень вежливо, – шепчет она, и от ее детского тона у меня по позвоночнику пробегают мурашки. – Я просто хочу поиграть.
– Я снесу тебе башку, сука, – шипит он.
Дверной проем в конце коридора заполняет крупный мужчина, и я быстро убираю Адди с глаз долой, пока он не заметил нас. Прижимаюсь к стене и заглядываю за угол.
Если он попытается что-то сделать, то я сам снесу ему башку.
Он крупный и высокий, с лысой головой, бледная кожа покрыта черными татуировками, а окладистая борода начинается сразу от тонких губ.
Из комнаты доносится приглушенное хныканье, мужское и женское, и эти звуки немного успокаивают меня. Они могут быть ранены и, безусловно, напуганы, но они живы. А это сейчас самое главное.
– Мои сообщники этого не допустят, – заявляет Сибби.
Я понятия не имею, где именно она представляет себе свой гарем, но единственная, кто сейчас пугает этого вооруженного человека, – это она сама.
Что достойно восхищения при ее росте в полтора метра.
– Брось нож, – приказывает он ей.
Вздохнув, Сибби слушается, и нож со звоном ударяется о пол.
– С таким же успехом ты можешь попросить меня раздеться, если уж так хочешь лишить меня моих вещей, – надувается она.
Она хватается за низ рубашки и начинает стягивать ее.
Глаза мужчины расширяются, и он опускает пистолет, наблюдая за тем, как Сибби раздевается. Слава богу, на ней есть лифчик.
Качаю головой. Ее методы действительно чертовски странные, зато эффективные. Она бросает рубашку в этого парня, заставляя его вздрогнуть. И выхватывает второй нож, пристегнутый к бедру, который с размаху бросает в голову мужика; кончик ножа вонзается прямо ему в глаз.
Скулеж перерастает в полноценный крик ужаса. Мужчина падает лицом вперед, словно мешок с песком. Его вес обрушивается на нож, который пробивает ему череп уже насквозь.