Держа оружие наготове, сразу же проскальзываю в комнату. Здесь кромешная тьма, и я жалею, что не захватил очки ночного видения.
Вслушиваюсь в малейший шум, но не слышу ничего. Даже дыхания.
По мере того как мои глаза адаптируются, кровать обретает четкие очертания. Пустая, если не считать смятого постельного белья и раскиданных подушек. Рядом с прикроватной тумбочкой валяется лампа, шнур вырван из розетки. Должно быть, они сопротивлялись, пока их вытаскивали из постели.
Я медленно выдыхаю, продолжая обшаривать глазами каждый сантиметр помещения, пытаясь отыскать любую фигуру, стоящую в тени или лежащую на полу.
– Их здесь нет, – тихо окликаю я.
Адди пробирается в комнату следом за мной. Ее шаги бесшумны, а тело напряжено и готово к нападению. Она очень далеко ушла от той девушки, которая с головой бросалась в ситуацию, не обдумав ее как следует. Теперь она опытная убийца, и, черт меня побери, это не заставляет мою грудь сжиматься от гордости.
Я никогда не пытался изменить Адди. Несмотря на то что ее импульсивность и глупая храбрость представляли опасность, именно это и делало ее такой очаровательной.
Теперь в движениях Адди нет ничего безрассудного, и мое очарование ею только возросло. Все эти ее пустые угрозы убить меня или причинить мне боль – теперь она сможет воплотить их в жизнь.
О да, еще как сможет.
– Как думаешь, где они могут быть? – шепчет она, возвращая меня к реальности.
Я бы обругал себя за то, что отвлекся, если бы знал, что это что-нибудь изменит, но это не так. Умереть с мыслями об Адди – это единственный способ, которым я хочу покинуть мир живых.
Я качаю головой.
– Не знаю. Но если здесь есть люди, значит, скорее всего, они все еще в доме.
Адди подходит к кровати и прижимает руку к простыням.
– Холодные, а значит, их нет уже давно. – Повернувшись ко мне, она с отстранением и ужасом заключает: – Думаю, нам нужно проверить подвал.
Ее тело напряжено, плечи судорожно сжаты.
– А что не так с подвалом?
Она пожимает плечами.
– Там жутко? – отвечает она, хотя по интонации это больше похоже на вопрос.
– Тебе же нравится жуть.
Она словно запинается на этой мысли, а затем расслабляется и кивает:
– Да, ты прав. Я люблю жуть. Пошли.
Сибби выходит из одной из дверей как раз в тот момент, когда мы выходим из спальни родителей Адди, и выглядит еще более расстроенной, чем раньше.