– Мы постараемся держаться подальше от окон, насколько это возможно. Но держи меня в курсе событий.
Раздается еще один вздох облегчения.
– Обязательно.
Сибби рычит, ерзая под Адди, которая обхватывает мою раненую руку и внимательно изучает ее. Ее пальцы в моей крови. Быстро осматриваю рану. Повреждение поверхностное.
– Ты в порядке, малыш? – тихо спрашивает Адди дрожащим голосом.
Растопить меня может, пожалуй, только печь для сжигания мусора, за исключением тех случаев, когда речь идет об Адди. Тогда я превращаюсь в чертову жижу.
Я целую ее в лоб.
– Я в порядке, мышонок. Пошли, – отвечаю я.
– Мне сейчас очень хочется кого-нибудь зарезать, – фыркает Сибби, наконец-то выскальзывая из-под Адди."
"Должно быть, стекло ранит ее, но она не замечает этого, так как слишком занята тем, что кричит сама на себя:
– Мортис, двигай! Хватит цепляться за меня, как пиявка, я в порядке. Это Зейд поймал пулю, дурачина.
Пытаясь отделаться от своего воображаемого друга, она в итоге бьет по голове меня.
Ну что я говорил? Эти засранцы все время создают проблемы.
– Сибби, – шиплю я сквозь стиснутые зубы.
– Что? Я не виновата, – нахально заявляет она, ничуть не сожалея.
Застонав, я скатываюсь с Адди и сажусь.
– Вставайте. Нам нужно убраться подальше от окон.
Поднимаюсь и помогаю девушкам встать, причем одна из них сейчас находится в очень плохом настроении. Ее вспыльчивость будет только расти до тех пор, пока она не пырнет кого-нибудь ножом, а пока этого не произойдет, моя головная боль тоже будет только усиливаться.
Они осторожно смахивают осколки со своих тел, и в лунном свете, льющемся через окно, я замечаю крошечные порезы на их лицах.
– Которая из них – спальня твоей матери? – спрашиваю я, не повышая голоса, и сметаю несколько осколков со спины Адди, которые она пропустила.
Сибби выпячивает задницу и стряхивает с нее стекляшки, но, думаю, скорее всего, это делает один из ее сообщников.
– Первая дверь налево, – отвечает Адди.
– Сибби, я хочу, чтобы ты пошла и проверила остальные комнаты, – говорю я.
Удивительно, но она не выражает недовольства и уходит, вероятно молясь, чтобы там кто-нибудь на нее напал. И я молюсь, чтобы там действительно кто-нибудь оказался.
Стекло под моими ботинками хрустит, когда я прижимаюсь к стене и передвигаюсь вдоль нее, пока не добираюсь до указанной двери. Адди следует за мной.
Распахиваю дверь, прячась за угол на случай, если полетят пули.
– Побудь пока здесь, – приказываю я, не давая ей времени на возражения.