У обоих мягкие зеленые глаза, мимические морщинки и квадратные челюсти. Единственная разница в том, что у Тедди значительно больше седины и морщины глубже. В отличие от доктора Гаррисона, его присутствие действует успокаивающе, несмотря на слова, звучащие из его уст.
– Она еще не пришла в себя, – осторожно отвечает Тедди. – Пуля едва не задела сердце, но, к счастью, прошла насквозь и не повредила жизненно важные органы. Она потеряла много крови, и ей все еще угрожает инфекция. Она будет находиться без сознания какое-то время, но я хочу, чтобы вы знали, что вы все можете остаться здесь, – поясняет он, бросая взгляд на отца.
Киваю, хотя облегчения не чувствую. Она жива, однако это легко может измениться.
– Может, нужно перелить ей кровь или что-то еще? Я могу дать свою, – хрипло выдавливаю я; в горле так же сухо, как и в глазах.
– Все в порядке, милая. Группа твоего отца вполне подошла, и он любезно поделился своей кровью. К тому же у меня еще есть в запасе несколько пакетов с первой отрицательной, если это понадобится.
Кивнув еще раз, я встаю.
– Могу я ее увидеть?
– Конечно, – мягко соглашается он, поднимая руку, чтобы указать мне направление.
– Я пойду проверю Сибби, – произносит Зейд, указывая себе за плечо.
Нахмуриваюсь и уточняю:
– Как долго я спала?
Не помню, сколько я плакала, но в конце концов уснула в объятиях Зейда.
– Всего лишь около трех часов. Она сидит на крыльце и все еще ждет своих сообщников.
Кивнув, я поворачиваюсь и направляюсь в комнату, с сердцем, застрявшим в моем горле.
Аппарат рядом с ней пищит, пульс пока стабилен. Рядом с ней уже стоит стул, на котором, предположительно, сидел мой отец. Он все время находился с ней в палате, и я чувствую себя немного виноватой. Я должна была остаться с ними.
Но даже сейчас пребывание в этой комнате грозит вернуть меня в то место с доктором Гаррисоном.
Я в безопасности. Зейд рядом. Нет никакого злого доктора, пытающегося меня похитить.
Выдохнув, я сажусь на стул и беру мамину руку. На ощупь она прохладная, но ощущается… живой. Не холодная и жесткая, как у трупа, и это меня немного успокаивает.
– Хочешь узнать, что на самом деле хреново? – тихо начинаю я.