Он хватает третий стул, переворачивает его и садится задом наперед, устремив тяжелый взгляд на Клэр.
На ее шее бьется жилка, она пытается сглотнуть. Я негромко фыркаю. Если бы я ничего не знала, то мне показалось бы, что ее женская натура не так уж и невосприимчива к чарам Зейда, впрочем, как и любая другая живая женщина. Думаю, если бы у нее была возможность, то она с удовольствием трахнула бы его, прежде чем всадить нож в его горло.
– Прежде чем мы начнем, как насчет того, чтобы установить атмосферу взаимного доверия? Все мои люди не на виду, ни один ствол не упирается тебе в глотку, так что, может быть, ты попросишь своих дружков убраться подальше? Если хочешь, они могут остаться и у них будет прекрасная возможность держать меня на мушке, но они должны, черт возьми, отступить, ясно?
Сузив взгляд, она некоторое время обдумывает просьбу Зейда, а затем соглашается.
– Выкладывай, Клэр. Что ты предлагаешь? – спрашивает Зейд, но тут же поднимает руку, прерывая ее, как только она открывает рот.
"Ее накрашенные губы сжимаются в жесткую линию; похоже, ей не очень приятно напоминание обо всех ее злодеяниях. Удивляюсь, как она вообще спит по ночам. А может, на самом деле она рептилия и ей вовсе это не требуется? Честно говоря, звучит весьма правдоподобно.
– Я помогу тебе искоренить торговлю людьми, – заявляет Клэр.
Мы с Зейдом храним молчание, переваривая ее предложение, так что она продолжает:
– Несмотря на то что работорговля приносит огромную прибыль, есть кое-что, чего я хочу больше.
– И что же это? – спрашивает Зейд, негромко и глухо.
– Абсолютный контроль над человеческой популяцией, конечно же. Сейчас люди слишком хорошо осознают свою никчемность. Я хочу получить полную власть – мы оба должны иметь полную власть.
Я сдвигаю брови, на моем лице появляется злобное выражение.
– Для чего? – спрашивает он.
– Начать новую эру, конечно. Мы сможем делать все, что захотим. Мы можем сделать их жизнь полезной, дать им настоящую цель.
– И что же это будет за цель? – вклиниваюсь я. – Стать безвольными роботами, которые будут служить тебе?
– Все страдания прекратились бы, – бросает она, переводя взгляд своих ослепительно-зеленых глаз на меня. И в них действительно нет души. – Эта планета процветала бы.