– Три машины? – уточняю я, моя тревога возрастает.
На моем лбу выступают капельки пота, и я не могу понять, нервничаю я из-за того, что сейчас начнется перестрелка, или из-за того, что мне не терпится встретиться с Клэр.
Подготовка к противостоянию всегда вводит меня в ступор. Ожидание того, что произойдет. Невозможность предугадать, кто пострадает и кто погибнет. И все же среди этого хаоса я нахожу покой, словно стою в эпицентре смерча.
Ненавижу затишье перед бурей.
– Ты думала, она придет одна? – огрызается Джефф, глядя на меня как на идиотку.
Я сужаю глаза, испытывая искушение вырвать мяч из руки Зейда и собственноручно запустить его в лоб Джеффа. Кто тогда будет выглядеть глупо?
Почувствовав ход моих мыслей, Зейд, не отворачиваясь от меня, бросает мяч в лицо Джеффа, и тот возвращается точно в его руку. Ухмылка Зейда становится шире.
– Спасибо. – Я смотрю на Джеффа. – В следующий раз это будет пуля.
Он благоразумно держит рот на замке. А я так надеялась, что он что-нибудь скажет.
"Когда двери машин захлопываются, мы с Зейдом уже на ногах; зеленый мячик выпадает из его руки и укатывается вдаль. Вместо него в руке пистолет. Я держу в руке свое собственное оружие, и сердце напряженно колотится. Мы ждем, когда Клэр войдет в здание.
Спустя несколько тревожных секунд огромные двери распахиваются, и первой появляется ее свита с оружием на изготовку. Разумеется, заметив нас, они замирают, ожидая приказа красноволосой дьяволицы, медленно пробирающейся сквозь свою охрану.
– Как и ожидалось, Джеффри. Ты действительно думал, что был убедителен? – раздается мелодичный голос Клэр, которая наконец-то показывается.
Охранники толпятся вокруг нее, чувствуя себя неловко из-за того, что она в каком-то смысле находится под огнем.
Очевидно, она не настолько глупа, чтобы поверить, что мы не окружили это место своими людьми, как не поверила и россказням Джеффа.
Это будет соревнование, чья пуля долетит быстрее.
Мои плечи напряжены. Я смотрю на злобную суку, ответственную за столько потерянных и разбитых душ. Ее ярко-красные локоны идеально завиты вокруг головы, на веках черная подводка, помада в тон волосам. Она одета в абсолютно белый брючный костюм, что само по себе является неким посланием. Она рассчитывает выйти из этого здания в такой же чистой одежде, как и вошла. Никакой крови – по крайней мере, ее.
Как бы не так.