Закусив губу, тихонько признаюсь самой себе, что совсем чуть-чуть, по-доброму, но завидую Зотовым. Крепости их отношений, силе их связи, умению демонстрировать это друг другу без стеснений.
Роман открывается для меня с новой, невероятно восхитительной стороны. Не просто как ответственный мужчина, который покоряет силой характера и улыбкой, уважает других, держит слово и ценит правду, но и как папа.
Это у моего сына был отец. А у Ивана Зотова есть папа, самый лучший на свете. Его опора, его стена, его гора. Именно такая непоколебимая уверенность светится в устремленных на родителя серых глазенках.
Увиденное будто расставляет все по местам. Я больше не удивляюсь столь прекрасным отношениям, сложившимся между моим чадом и его тренером. Лекс чувствует отношение к себе Зотова, его доброту и поддержку, поэтому зеркально отвечает взаимностью и уважением.
– Роман Сергеевич, давайте мне ребенка. У вас же важные переговоры, не стоит опаздывать, – портит приятный момент выдра на высоких шпильках.
Вижу, как от ее елейного голоса мальчонка в руках отца застывает и будто сжимается, услышав:
– Ваня, ну-ка иди ко мне.
По коже пробегает волна возмущенных мурашек. С какого хрена она здесь командует?
Еще немного кусает страх, что Роман пропустит испуг сына мимо ушей и, упаси боже, послушается хренову няньку.
А та, словно в ударе, продолжает говорить:
– С этими двумя мне поможет разобраться охранник, – усмехается, препарируя нас с Лешкой взглядом. – Нельзя оставлять хамское поведение безнаказанным.
Зотов хмурится. Пересаживает сына с руки на руку, но, о, счастье, блондинистой дуре не отдает. Внимательно осматривает сначала ее, «приближенное лицо семьи Зотовых». Потом меня. Сосредотачивается на Лексе.
По его взгляду совершенно ничего нельзя угадать. Там внутри все закрыто. Эмоций ноль. Или они так ловко и качественно спрятаны, что подцепить и распознать не успеваю.
– Алексей, ты действительно толкнул Татьяну Эдуардовну? – спрашивает в итоге ровно.
Сын и его тренер скрещивают взгляды, а я, испытывая острый материнский инстинкт, еле сдерживаю порыв закрыть ребенка спиной. Останавливает то, что мой боец этого не одобрит. А позже еще и нагоняй даст, объясняя на пальцах, кто в доме мужик, а кто девочка.
– Да, – звучит ответ сына.
Уверенный. Громкий.
– За что?
– За то, что она…
– Да потому что он мелкий, невоспитанный нахал, – перебивает блондинка. – Никакие слова не могут оправдать нападение на женщину.