Зотов, сбросив звонок, а потом еще один, перехватывает мое запястье, останавливая. Но смотрит при этом на мерзкую врушку.
– Татьяна Эдуардовна, вы уволены. Это, во-первых. Во-вторых, советую не просто сменить род деятельности, а место жительства. Желательно за Урал. Потому что ни в этом городе, ни в этой части России ни одна приличная контора вас на работу больше не возьмет. Это не угроза. Факт. И радуйтесь, что у меня сейчас тупо нет на вас времени. Иначе… иначе привод в полицию показался бы вам цветочками.
– Но Ром…
– Цыц, – обрубает грозный мужчина, сжимая челюсти до скрипа.
В серых глазах такая тьма плещется, жутко становится.
Отчетливо понимаю, что его спокойствие напускное. Всего лишь маска, призванная не волновать малыша. Будь воля самого Зотова, он бы эту курицу щипаную собственноручно придушил, в особо извращенной форме.
– Вон пошла, – добавляет тихо и, больше не обращая внимания, поворачивается к охраннику. – Даму проводить, чтобы она не заблудилась. И в черный список внести.
– Будет сделано, – лебезит сотрудник спорткомплекса.
Но это не спасает его от брошенного в спину:
– С вами Сергей Владимирович завтра решит. Работники для мебели нам не нужны. Здесь дети занимаются, за здоровье и жизнь которых отвечаем все мы. Вы в том числе.
– Но я… – запала, чтобы завершить оправдательную речь, у охранника не хватает. Сдувается и, выпроводив шустро шевелящую булками несостоявшуюся актрису, прячется за стойкой.
Я же мысленно благодарю Романа.
Он прав. Очень сильно прав, говоря про ответственность и безответственность.
– Роман Сергеевич… – оживает мой сын, когда мы остаемся вчетвером.
Но Зотов его перебивает, протягивает руку и хлопает по плечу, следом еще и приобнимает, рыкнув:
– Алешка, спасибо за Ваньку. Ты – крутяк!
– Норм, – отмахивается мой четырнадцатилетний герой.
Подмигивает маленькому темноволосому красавчику, продолжающему сидеть на отцовских руках, сжимает пальцы в кулак и подставляет Ваньке. Тот старательно стискивает свой крошечный кулачок, задорно улыбается и, как взрослый, дает ему «пять».
Я под впечатлением. Стою и улыбаюсь, как малахольная.
– Олесь, извини, – отвлекает Рома от наблюдения за пацанами. – Я охренеть, как лажанулся, что не проверил досье этой идиотки от и до. Понадеялся на репутацию фирмы, а надо было…
Что было надо, договорить он не успевает, потому что отвлекает очередной звонок.
Зотову хватает одного взгляда на имя абонента, чтобы чертыхнуться, но все же ответить.